Потом диктор сообщил, что по техническим причинам произошёл сбой, вызвавший совмещение сценариев транслируемой игры и хода событий какого-то варианта «Звёздных войн» на неизвестном терминале. Отчего в действие вступила дежурная смена системы космической обороны и был произведён некоторый перерасход боеприпасов, не предполагавшихся для участи в игре.
«Какой-то программист лоханулся» — рассудил Федька.
В общем-то, наши победили, и это хорошо.
Утром он отвёз Ниночку в роддом. Сдал её нянечкам и присел на скамейку в скверике — идти на работу было ещё рано, сна — ни в одном глазу, есть не хочется и как-то тревожно внутри — уж очень миниатюрная у него жена. Как-то получится у неё рожать?
Тут и позвонил Зяблик:
— Слушай, — начал он безо всякого приветствия, — я вчера был в смене… то есть, дежурил. Немного играл, как обычно. И тут — бац! — прошло совмещение моей игры и той мазни, в которую пластались ваши. Не! Я сразу всё понял и по-быстрому отвёл штурмовые группы, так что, считай, почти ничего и не нарушил. Но, понимаешь…? у нас и характеристики сигнала разные, и кодировки, и программы несовместимы в принципе, если, конечно, кто-то заранее об этом не позаботился.
Мама сказала, что ни она, ни её улей тут не причём. Что надо искать блохастого и вытряхивать его из шкуры за такую подставу. В общем, она пожаловалась в Совет Матерей и переслала им все материалы.
После этих слов на пятнистой мордашке системного дежурного нарисовалось смущение. Сделав прощальный жест, он оборвал связь.
Федька посидел ещё немного, волнуясь за Ниночку — ну была там какая-то накладка у геймеров, что с того? Позвонил Семёнычу, договорился о подмене на весь день и вернулся обратно в коридор — обещал ведь роднуле, что будет рядом.
— А вы, молодой человек, напрасно тут остались, — проходящий мимо пожилой доктор в халате с завязками на спине посмотрел строго. — Не беспокойтесь — миллиарды женщин до вашей супруги давали жизнь новым людям. И у неё всё получится.
— Да я ей обещал, что если у неё вдруг хвост отрастёт или тело чешуёй покроется, то не дам акушеркам сбежать. Я уж покараулю.
— Ну, не надо так переживать. Ни хвост, ни чешуя никому не помешают. Персонал у нас опытный — справятся, — и ушел.
Появилась Маруся Савельева в медицинских штанишках и курточке:
— Ступай Федя. До вечера гуляй, и ни о чём не думай. Я уже посмотрела — не быстро дело пойдёт. Ниночка твоя, конечно аппетитная штучка для вас, для мужиков, но всё равно первородка. В общем — вали отсюда, Нах-Нах. Не путайся под ногами, — вдруг перешла она на грубый тон. — Не заставляй меня тебя отсюда взашей выталкивать.
Посмотрев сверху вниз на старую школьную подругу, Федя благоразумно вышел из помещения и перебрался под окно палаты, нутром почуяв, что Нина где-то близко.
— Нин, ты как там? — позвал он обращаясь в сторону распахнутой фрамуги.
— Схватки пока редкие, говорят шейка еще не готова, — ответил голос жены. — Вот станет мягче и дело пойдет. Да и то подташнивает уже — Маруся говорит, значит, уже скоро наладится всё…
— Скоро — насколько?
— Ну, к вечеру рожу — это я так надеюсь. Врачи поговаривают, что не раньше утра. Так что ты не топчись здесь — возвращайся домой.
— Вот и правильно, нечего тут ажиотаж создавать, — раздался согласный голос пожилого доктора. — Ступайте, молодой человек, ступайте.
Ступать! Ну и куда ему ступать, спрашивается? В таком душевном состоянии он категорически не уверен в себе. То есть идти на работу никак нельзя — сорвётся ещё на детей! Они ведь каждый день такое вытворяют, что приходится крепко держать себя в руках… и ни на минуту нельзя отвлекаться, чтобы ни в коем случае не упустить ничего из этого самого… вытворенного.
Домой? А что там делать? Метаться по двору в тревоге за Ниночку? Но и тут под окном оставаться не следует — а как его беспокойство передастся роженице!? Она же такая чувствительная!
Встал и побрёл, куда глаза глядят. Потоптался у плавильного двора, где семь электропечей через три-четыре часа каждая выливают горячий металл в установку непрерывной разливки стали — на выходе идёт уже готовый профиль: уголок, швеллер, тавр — зависит от того, что задано оператором. Здесь, в Ново-Плесецке самая мощная на планете линия по производству металлоизделий. Сегодня из установки шестигранник на семнадцать вползает прямо в автомат горячей штамповки, а оттуда вылетают заготовки болтов и сразу попадают в накаточную машину.