Ну а послать её со мной хочет Мелкая, потому что самой никак нельзя лететь к Фионе. Представляете себе её появление среди незнакомых чужеземцев в окружении Воинов-фермиков? Да при барражировании сверху полудюжины десантных модулей. Не отпустят её инсекты без охраны.
— Это что, дань традиции, чтобы посол обязательно был при супруге? — заломил бровь специалист по энергетике и связи — тот самый Круглов, который электрифицировал школу «Ремнёво» — да, он тоже сегодня в кругу тутошних «генералов».
— Мала Ева, — отреагировал на этот посыл дядя Иона. — Возьми из наших, из эолковских любую — девки — кровь с молоком. И не придётся никакого притворства устраивать — по-любому отыщется такая, что взаправду за тебя пойдёт меньшицей.
— Не пойдёт, — заспорил Фадеич. — Нинка не дозволит — а она в подобных вопросах строга. Не потерпит она рядом с мужем другую женщину, оттого и выбрала такую малявку, чтобы даже и сомнений не было в том, что всё это чисто для виду, дабы обычай соблюсти.
— Нет, дяденьки, — бугыгыкнул Нах-Нах. — Совсем другой тут резон. У Нинки чутьё на опасность такое, что не всякому зверю дано. Вот потому-то она, раз сама не может быть рядом, решила замену себе подготовить.
— Колись, скотина, — Ярн прямо и нелицеприятно прервал увиливания Фёдора от исчерпывающего объяснения. — Выкладывай — Нинка и Ева — ведьмы?
— Ну, они слышат настроения живых существ. Людей, пчёл, амфиционов. Про рыб и змей не знаю. И немножко могут успокоить тревогу или… как бы глаза отвести. То есть переключить внимание готовящегося напасть зверя на что-то другое.
— Точно, — хлопнул себя по лбу Фадеич. — Был такой разговор про Дару… Бероева она нынче. А тогда была Морозова. То есть, Ева — ведьма и дочь ведьмы. Какие ещё потусторонние силы призваны на помощь этому предприятию?
Глава 41
На Фионе
Челнок, на котором следует к цели дипломатическая миссия, заметно сужается к носу, В нём, спереди, только-только помещаются рядом два кресла — для первого и второго пилотов. Во втором ряду корпус уже заметно шире, но устроен там на целом диване всего один член экипажа — Федор Кириллович Матвеев — чрезвычайный и полномочный разведчик, контактёр и бортинженер корабля, по совместительству исполняющий работу стрелка-радиста и осуществляющий иные, какие попросят, виды деятельности.
Следуя указанию Рыси, старт и выход в космос проделала Ева — она совершенно ужасно водит этот аппарат. Рыскает, вихляет и раскачивает его из стороны в сторону, с трудом оставаясь в коридоре с грехом пополам приемлемых параметров заданной траектории. При этом расходуется уйма лишнего рабочего тела. Федька в этом деле тоже далёк от артистизма — выполняет маневры с изрядным запасом надежности, что вызывает у командира корабля лёгкую ироничную усмешку.
— Всегда помнишь, что не дрова везёшь, — отмечает она неизменно каждый раз, когда пилотирует Нах-Нах.
Впрочем, и она не слишком-то «рвёт», потому что прекрасно помнит — Ева пока слишком мала для серьёзных перегрузок, которые по силам её взрослым спутникам. Как следствие — всё тот же повышенный расход водорода. Но запасы его велики. Кроме того, на высокой орбите парит заправщик — один из вертикальников занял свой эшелон в нужном месте. К нему «припаркованы» шесть истребителей. На всякий пожарный. И еще этот корабль способен, при надобности, поймать челнок и снять с него экипаж.
С Прерианской стороны портала постарались предусмотреть все вероятные и невероятные виды предстоящих затруднений.
Стыковку с заправщиком тоже провела Ева. И опять на пределе «ещё годного». То есть попала в «ворота», где захваты смогли до них дотянуться. Полчаса работы насосов — стюард Феденька подал пилотам дичь, разогретую прямо в упаковке — на тубах так и написано: «Индейки дикой филе таблетированное». Потом подошли к порталу и выпустили «собачку» — медленно идущую впереди ракету. По моменту её пропадания из виду уточняют расположение собственно портала, потому что для любых средств наблюдения он как бы не существует.
Уже через час после расстыковки без приключений прошли на стационарную орбиту Фионы и начали по сужающейся спирали приближаться к ней. За те десять лет, в течение которых данные об этом объекте не обновлялись, тут кое-что изменилось: научных станций осталось всего четыре. Три парят на высоте двух-трёх километров на неторопливых дирижаблях, а одна тихо и мирно сидит на твёрдом месте рядом с бетонной полосой для приёма челноков.
Судя по всему, китайцы завершили наземную часть исследований и теперь обстоятельно накапливают данные о погоде — тысячи разбросанных повсюду автоматических метеобудок регулярно посылают отчёты через три спутника связи — всё, что осталось от орбитальной группировки.