— Охарактеризуйте его.
— Смел до наглости. При этом неизменно вежлив. Судя по разговору производит впечатление неглупого человека, широко эрудированного и во многом разбирающегося. Но, если судить по поступкам — не умён, невыдержан и высокомерен. Из широко известных персонажей более всего напоминает поручика Ржевского из Гусарской баллады.
— Прёт напролом, словно дикий кабан, — хмыкнул шеф. — Поделом ему кличка досталась. Так что, Евгений Иванович, мы тут посовещались и решили передать это дело в ведение генерала Чужакова. Хе-хе. Ведь мы действительно имеем дело с чужаками. А вы с ними миндальничаете, словно с родными.
— Как прикажете, Илья Климентьевич, — кивнул Русаков. — Однако, считаю своим долгом предупредить, что применение любого вида насилия по отношению к объектам может привести к непредсказуемым последствиям. У меня шестеро волкодавов до сих пор в госпитале отлеживаются.
— Наслышаны, наслышаны. Так я вас больше не задерживаю.
«Вежливый какой, — подумал Евгений Иванович, идя по коридору Управления. — А в душу наплевал, словно в поганую урну»
Генка сначала плакал, и Мелкая его утешала. Потом мальчишка вдруг вскинулся:
— Заберите меня к себе на Прерию.
— Там довольно суровый мир, — попытался остудить его горячность Федька. — В лучших школах применяются телесные наказания, а дикие звери насмерть загрызают тех, кто попадётся к ним на зуб. В людях, конечно, больше отзывчивости. Преступности связанной с насилием, почти нет, но плакс и нытиков не жалуют.
— Их нигде не жалуют, — всхлипнул Генка. — И я не нытик. Просто очень огорчился. Обещаю, что буду послушным и старательным и стану учиться на одни пятёрки.
Нах-Нах вспомнил, как два года тому назад почти этими же самыми словами упрашивал отца забрать его с Земли на Прерию. Чуть не прослезился, настолько расчувствовался. Он ведь был таким же городским недотёпой до самого прибытия в Ново-Плесецк. Это уж потом его начали воспитывать, поручая дела, считающиеся взрослыми, и всячески демонстрируя доверие. Нет, ну это надо же — сразу по прибытии вручили боевой автомат и отпустили пострелять на пару с мальчишкой, которого он видел первый раз в жизни. Хотя, отец тогда доверился этому самому мальчишке — расхаживать одному Федьке не позволяли довольно долго.
— Знаешь, Гена. Мы с Федей не расписаны. Поэтому не можем по закону усыновить тебя, — вдруг абсолютно с другого конца подошла к вопросу Мелкая. — Руководство интерната даже на время не имеет права тебя отпустить в компании двух несовершеннолетних. И потом — именно здесь воспитывалась наша учительница, которую мы очень любим и уважаем. То есть — ты попал в хорошее место, где из тебя обязательно сделают правильного человека.
— Так я же могу сбежать! — озарила мальчугана «замечательная» идея. — Или без документов мне не продадут билет на космолёт?
— Не в документах дело. А в ответственности за свои поступки. В осознании их последствий. Подумай, голова твоя садовая, как мы посмотрим в глаза тому же Егору Олеговичу, если умыкнём тебя, как тать в нощи?
— Так вы просто больше здесь не появляйтесь. Распрощаетесь, как ни в чём ни бывало, а я махну через изгородь так, что никто не заметит, и встречу вас уже у автобусной остановки.
— Нагадить и смыться? — Теперь уже возмущён Федька. — Не по людски это. Ну-ка, выбрасывай эти мысли из головы и привыкай вести себя так, чтобы тебе доверяли.
— Жалко. Выходит — я вам не показался, — неправильно понял Генка полученную отповедь. Ну, дитя дитём! — Тогда я вас просто провожу до остановки а потом вернусь обратно, — или правильно понял, но снова огорчился?
— Ладно, — взгляд Мелкой потеплел. — Вот тебе на иголки-нитки, — она выдала мальчишке несколько некрупных купюр. — И провожай уж. Нам пора.
Подождали пару минут, пока мальчишка бегал отпрашиваться. Хоть машина и ждала их у самых ворот, но ребята решили немного пройтись и по дороге порасспрашивать нового знакомца о житии его и планах на будущее. А потом проследить — действительно ли он вернулся. Странное дело, но чувство причастности к судьбе паренька испытали оба — вот перестал он им быть чужим, и всё тут.
Автомобиль у ворот стоял совсем другой. Не легковушка, а минивэн. И парни рядом топтались незнакомые.
— Привет, — махнул им рукой Федька. — Сменились?
— Да, — улыбнулся в ответ рослый детинушка в чёрных штанах на лямках, пропущенных через «погончики» бронежилета. Кобура на поясе и короткий полицейский автомат дополняли композицию. — Вас передали в ведение другого подразделения. Садитесь уже, а то задолбались вас дожидаться.