А вот если не справятся, то вот тогда Терм отвлечется от своих любимых игрушек и мигом построит всех в три ряда на подоконнике. Всех разом или отдельных отличившихся.
Так что, бросив ход дел на планете на самотёк, она сосредоточилась на главном — налаживании контактов с людьми и воспитании собственных детей. Зяблик от такого «счастья» мигом закончил свою практику и сбежал на войну. Недавно, правда, вернулся — вытянувшийся, повзрослевший и с серьезным взглядом. Вполне закономерный итог — дети растут.
Минька-Минатор же в считанные средние циклы прошел путь от младенческого состояния, до того момента когда дети начинают интересоваться мамиными игрушками. Что подарило пару неприятных моментов — игрушки у неё были живые. Дело в том что Терм вспомнила начало своей научной карьеры — изучение сублимации агрессии в виртуальных играх. И решила что именно этот путь позволяет достигнуть её целей — наиболее полно изучить новый для неё вид разумных.
К тому же произошедшая война оставила критическую массу психологических травм, что грозило очень серьезными последствиями. Сами адамиты худо-бедно умели латать физические повреждения, но психологов на планете практически не было. А те что были… уровень знаний ну очень сильно ограничивал их возможности. Жалко, что шаманов на планету не завезли — от них пользы точно было бы больше. Или хоть вреда меньше.
Сама Терм на фоне этих недоучек смотрелась прямо светочем, даже совершенно не обладая знаниями специфики, выезжала на знании основ. Благо опыт — дело наживное. Но была проблемка — трехметровый в холке сухопутный скорпионо-богомол в своем натуральном виде может вылечить разве что от заикания. Ага, поменяв его на энурез. А не страдающие заиканием изначально вполне могут его приобрести.
Это утрированно конечно, но основа для психологических манипуляций — доверие. А как можно доверять, если инстинкт однозначно оценивает доктора как смертельную опасность? В принципе есть методы вполне пригодные и для таких случаев, но Терм поддалась общему греху всех разумных — лени. Тем более что виртуальная реальность давала массу преимуществ — от возможности одновременно работать с большими группами пациентов до возможности манипулировать окружением на высоком уровне, создавая необходимые предпосылки.
И это не считая самого главного достоинства, можно сказать «видовой уязвимости» всех мягкотелых. Они ведь, в отличие от её вида, не рождаются с готовыми знанием и опытом прошедших поколений, мягкотелые имеют только базовый набор инстинктов, а всему остальному учатся всю оставшуюся жизнь. И как правило — именно через игру.
Так что всё развивалось более-менее успешно, багаж знаний пополнялся, появлялся не малый вес и создавался кадровый резерв для будущих задумок. Пусть работы было много, но дело продвигалось, когда в этот едва выстроенный карточный домик вломился Минька.
Во всей детской непосредственностью и максимализмом. И действовать начал сразу по двум направлениям — и в вирте, и в реальности, активно устанавливая собственные контакты. Последнего даже Терм себе не позволяла, а он рискнул — и получил вполне приемлемый результат. Не без косяков, но успех был. Тут, как говорится, «ёкнуло» — ведь за первыми успехами следуют очень серьезные провалы. А как остановить практически всемогущее существо?
К счастью к воспитанию своего отпрыска подключился «папаша» — искусственный интеллект с орбитальной станции Идалту. Этот разумный оказался весьма ответственным существом (которое ещё, видимо, продолжало испытывать некоторую неловкость по поводу своего ляпа, приведшего к образованию межвидового потомства) — и они нашли общий язык. Результат вышел скорее пугающий — Минька не то, чтобы подчинился авторитету мамочки, он практически мгновенно научился встраивать её интересы в собственные. И предсказывать реакцию. Растут детки.
Собственно, именно той давней истории она должна быть благодарна нынешним растрепанным чувствам. Минька завел себе парочку друзей среди местных, отработав на них схему естественного контакта на равных. И чтобы его игрушки никто не сломал — выдал им по симбиоту защиты класса «Дипломат» — вполне разумная предосторожность, особенно принимая во внимание мягкость внешних покровов мягкотелых. Ээээ… тавтология, однако.
Терм тоже присмотрелась к этой парочке — не только дети любят играть чужими игрушками. Ничего необычного, но они очень хорошо друг друга дополняли — самый крупный экземпляр имел прямо-таки вневероятностную способность попадать в неприятности и находить из них выход, не отклоняясь от кодекса поведения своего вида. Чем стремительно набирал общественный вес. Более мелкий был умен и оттого вообще ни в какие переделки не попадал. Но, если такое случалось — между ним и неприятностями тут же оказывался Крупный.