— … на плане в каждой… хм, жилой соте показаны значительные каналы, просвечивание показало, что они свободны так что с прокладкой силовой сети проблем быть не должно, мини роботов я привез, вот только, к-хм… — Круглов задумчиво перевел взгляд с отблескивающего металлом чемодана, где видимо ждали своего часа упомянутые роботы, на высовывающего из проема в цоколе любопытные усики мелкого таракана, — как отнесутся хозяева к такому вторжению? Роботов всего два и, боюсь, их банально съедят.
— Ну на решение таких вопросов у нас есть отдельный специалист, — планетарный тиран поспешил подставить под работу чужую шею.
— Э-э. э… — оказавшийся в центре общественного внимания Федька как-то сходу не нашел слов, заработав за это чувствительный тычок от Нинки. И верно — если нечего сказать, то чего рот-то открывать? Глубокомысленно молчащий, по крайней мере, не выглядит дураком.
— Скажите, а вам, хм… не страшно жить внутри муравейника. Ведь мало ли что придёт в голову хозяевам, они ведь даже не гуманоиды… — попытался сгладить неловкость Круглов, одновременно ободряюще подмигивая Федьке, дескать — «не дрейфь парень. Нам — техническим спецам большое начальство не страшно, потому как оно все равно тему не рубит».
— В принципе вопрос решаем, — поборовший робость Федька попробовал мимикой и жестами продемонстрировать степенность с уверенностью, за что получил новый тычок от подруги, и громко позвал: — Прораб!
Но этот момент мирное течение совещания было прервано самым драматическим образом — из выхода «муравейника» выметнулась растрепанная женщина и кинулась к директору.
— Егор Олегович дети пропали!
— Спокойнее, Тамара… Яковлевна, спокойнее, — директор прижал к себе вздрагивающую женщину, гася начинающуюся истерику, — какие дети, как давно?
— Младшая группа. Вся. С умывания вернулись. У них было полчаса собраться к завтраку. Я к ним, а там никого!
На место Федор и Мелкая прибыли первыми, но только потому что свободно прошли в проем вдвоем одновременно — остальным пришлось потерять время на выяснение очередности.
Смотреть, честно говоря, было не на что — приличных размеров камера, как пишут в протоколах, «без следов борьбы». Хотя место где недавно пребывало штук пятнадцать детишек от пяти до семи без таких следов быть не может принципиально, но раскладушки походных кроватей стояли ровно, а те матрасы что бросили прямо на пол, тоже находились в относительном порядке. Федька заглянул под одну из кроватей — там естественно не оказалось даже пыли. Окно было представлено в виде застеклённой щели в торце помещения, видимо открывающихся рам для него не хватило и строители намертво вмуровали в стены обычные стекла. Прямо классическая «запертая комната» из дешевых детективов.
Правда, тут выход имелся, но надежды на то, что пропавшие им воспользовались, поломал просунувший в проем блестящую потом голову Круглов:
— Две камеры… — попытка протиснутся хоть и потребовала усилий, но оказалась вполне успешной, — и обе показывают, как дети зашли, но никто после не входил и не выходил.
— Подмена изображения? — Степан взглядом, кажется, выражает больше чем словами, и в ответ видит только сокрушенное покачивание головой:
— Практически исключено.
Теперь все опять смотрят на Федьку, а он — на материализовавшегося возле входа Прораба. Фермик, застывший в своей невообразимой для живого статичной позе, напоминает скорее кусок сухой ветки, но если кто и может ответить на вопрос…
— В этой комнате были… молодые особи. Где? Они? Сейчас? — в повисшей тишине таракан покрутил головой и попробовал изобразить что-то вроде пожатия плечам:
— Личинки здесь.
— Где? — кажется этот вопрос задали все присутствующие хором, так же дружно подавив желание оглядеться и повторно заглянуть под кровати — прятаться в комнате шесть на восемь метров было решительно негде.
Этот риторический вопрос, тем не менее, не остался без ответа. Прораб в один шаг оказался посреди комнаты и продемонстрировал возможность одновременно работать всеми четырьмя лапами — нижние и верхние конечности (причем с одной стороны тела, отчего Федьку посетила несвоевременная мысль: «как он не падает?») синхронно уперлись в «наплывы» там где стена перетекала в пол и потолок, слегка вдавила их внутрь и сдвинула в сторону примерно метровые участки облицовки.
В открывшемся проеме раздалось сдавленное хихиканье, мелькнули радостные глазенки, и дружный удаляющийся топоток сообщил о коллективном бегстве участников розыгрыша. В качестве искупительной жертвы разгневанным взрослым осталось только маленькое тельце вывалившееся из проема. И ещё кто-то самый смелый или любопытный, затаившийся в глубине верхнего лаза. Этого разведчика было бы не разглядеть, если бы он не выдавал себя азартным блеском глаз и сопением в попытке сдержать смех.