— Кусаться не буду, так что обойдемся без намордников, — ехидно ответили Федьке на его мысли. — Но все же, зря ты меня вызвал. Ведь, в случае проигрыша, она станет моей! Настолько в себе уверен или просто надоела?
На этом, собственно, все здравые размышления и холодная оценка противника завершились — Федька ломанулся вперед, осыпая увертливую тень градом ударов, слегка отстранено при этом наблюдая, что они все же имеют некое отношение к изученному искусству рукопашного боя, а не являются простым маханием конечностями озверевшего гамадрила. Увы, не помогали ни вбитая тренировками техничность, ни данная яростью сила — противник был просто нечеловечески (а чему тут собственно удивляться?) быстр и ловок. Все размашистые удары он отводил в сторону от себя легкими касаниями или просто «проваливал» противника, успевая убраться из конечной точки движения — опровергая тем самым все основы боевых искусств, утверждающих что рука намного быстрее головы и, тем более, тела. А уж что этот мерзавец вытворял языком! Вот уж точно помело — в жизни бы не подумал, что можно успевать им молоть быстрее, чем махать руками. Но факт налицо — противник успевал ехидно комментировать практически каждый удар, давая параллельно советы:
— Не пони…маю… перестань… меня… оскорблять… Бей, наконец! Ну кто так ходит? Ага и так… Вообще в лапах запутался… зеркальная болезнь? Наклон головы… правую лапу выше!.. подшаг не… с той… ноги… Ну и что это было? Вставай и давай уже дерись! Дерись! — на последнем слове терпение противнику, видно, изменило, или он решил продемонстрировать, как надо, и с полуприсяду на выпрямлении засветил Федьке в солнечное сплетение основанием ладони правой лапы. Парня приподняло и отбросило назад на пару метров — финишировать пришлось удобно, но обидно — на четыре точки. Не спеша поднялся, отстранённо отметив и то, что зря считал противника слабосильным — в реале такие удары увидишь разве что в кино, и то как мало на него повлиял удар — ни сбитого дыхания, ни боли. Просто отбросило и все. Но, пожалуй, пора заканчивать возню и начинать по полной использовать данные природой преимущества.
Федька подряд, с подшагом нанес три маховых удара ногой в голову. Противник принимал их на блок но тут уже играла разница в силе и массе — каждый раз незнакомца отбрасывало на пару шагов, но ехидные комментарии не прекращались:
— Молодой… человек, с ноги… в голову… бьют… — на четвертом ударе подлый враг нагло использовал свое природное преимущество — в момент удара провернул кисти, поймав ударную конечность в ловушку, а нижней четыркой, на которой оказалась тоже… рука, ухватил под коленом опорную ногу. Пару секунд он нагло скалился в лицо попавшему в ловушку противнику, а потом рванул конечность на себя и вверх. Небо и земля стремительно поменялись местами, и ещё раз, и ещё. На четвертом кувырке назад Федор все же сумел остановится и выслушать назидательное — … только мастера или идиоты. Вынужден констатировать — к первым вы точно не относитесь.
Усатый учитель задумчиво потер разноцветные пятна на своей усатой морде и, видимо, решил дополнить утверждение иллюстрацией — едва вставший на ноги Федька словно в замедленной съемке увидел как быстро поднимается вверх согнутая в колене мохнатая нога, а вот за её распрямлением успел проследить только в начале. Остальную часть движения он, скорее, прочувствовал. Подбородком.
Земля и небо в очередной раз поменялись местами, но в конце была всё-таки земля, на которую он рухнул плашмя. Точно на то самое место, где раньше стоял — «Интересно, Мелкая пишет драчку на визоры? Готовый ведь индийский боевик выходит. И даже с первого дубля…»
Но тут в драку вмешался сам объект соперничества, и Федька получил возможность увидеть, как всё выглядит со стороны — будто торнадо из мелькающих в воздухе конечностей… или это встряхнутые мозги так тормозили восприятие? Но в этот момент будто раздался щелчок, и парень, вскочив, тоже ринулся в битву, слово не было всех предыдущих полетов и собственной беспомощности. В ушибленной голове осталось только одно — «если этот гад её хотя бы толкнет…», додумать мысль до конца не получалось — она со звоном каталась внутри пустого черепа и не давала себя поймать.