— Твоя, что ли, шуточка, Зяблик? — ехидно поинтересовалась Нинка, заставив всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности. Кажется, у их лектора возникло желание провалиться сквозь землю, что было невозможно технически, но насчет крепости ветки дерева возникли серьезные сомнения.
Впрочем, продлилось это состояние у него недолго — лапа слегка отодвинулась, открыв заговорщики подмигнувший глаз, и у Федьки одними губами поинтересовались: «Ведьма?». Парень степенно и утвердительно кивнул, и ему в ответ подмигнули: «Мое сочувствие и искреннее восхищение».
— К-хе, я, кажется, начинаю понимать, что в вас так матушку заинтересовало… Да, без меня тут не обошлось. Играли мы тут в одну игрушку… — уши докладчика опять потяжелели от прилива крови, упав вниз. — М-да, в общем, интереса ради, я переписал в стражей корабельный искин… Доигрался… — смущение разом сменилось задорной яростью, а вместо расслабленной тушки на ветке выгнул дугой спину и замахнулся лапой с выпущенными когтями злющий кот. Горящие боевым азартом глаза и вздыбленная шерсть — прилагались:
— Будет кто подкалывать, насчёт того кто из нас — я или искин, для Миньки «мама» — набью морду! Ему, — указующий перст уперся в ничего не понимающего Федора, но секундой позже от задора не осталось и следа, а Зяблик по-хозяйски расположился на ветке, только бурча про себя: — А то достали, зубоскалы… всё никак не успокоятся… Причем не меня достали — искин… он-то бедолага в чем виноват? Хм, виноват конечно… не предохранялся, лентяй….
Процесс укладывания отдельно каждой лапы был завершён словно для того, чтобы через секунду их владелец снова встрепенулся:
— Теперь перейдём к главному. Основу улья составляет костяк из разумных особей во главе с Матерью. Хм, — вопрошающий взгляд неожиданно уперся в Нину, — Вот ты, если такая умная, может скажешь — в чем главное отличие фермика от мягкотелого?
— У них холодные чувства… — смущенно пискнула девушка.
Мохнатый комок единым плавным движением стек с ветки и вдруг оказался рядом, восхищенно заглядывая ей в глаза.
— Ну точно ведьма. И как ты, вообще, хоть что-то почувствовала? — последовал восхищенный выдох, а секунду спустя Зяблик расхаживал перед ними с профессорским видом как ни в чём не бывало:
— Ответ неверный. Зайдем с другой стороны — чего боится человек?
— Темноты!
— Пауков!
— Мышей!
— Потерять лицо. — Ответы посыпались как из разорванного мешка.
— Стоп, стоп! А какие врождённые страхи, не зависящие так сказать от благотворного влияния окружения?
Ребята переглянулись, и отвечать начала Ниночка, как сама знакомая с темой.
— Ну от рождения человек боится горячего, острого… удушья — рефлекс кляпа и защитный, падения — хватательный рефлекс и рефлекс Моро…
— Резюмирую — даже новорожденный младенец боится смерти. Сначала на одних инстинктах, рефлекторно, потом — вполне сознательно.
Вставший на задние лапы кот с многозначительно поднятым вверх пальцем вещающий прописные истины, выглядел забавно — напоминая кое-что из классики. Так и хотелось оглянуться в поисках повисшей на ветвях бедолаги-русалки и златой цепи. Но ребята даже не улыбнулись.
— Это неудивительно. Ведь, хм, человек рождается, как чистый лист — одни базовые рефлексы и инстинкты, а всему остальному учится на протяжении дальнейшей жизни. В итоге получается, что и спереди, и сзади у тебя черный провал, яма беспамятства… Мрак и скрежет зубовный… Поневоле начнешь боятся.
— А фермики? — Федька так и не понял кто из них выдохнул этот вопрос. Наверно, опять хором.
— А фермики УЖЕ рождаются со знанием всего что было до них. «Память рода», называется. И, понятное дело, легко могут себе представить, что будет после их ухода. Для этого, собственно, и представлять ничего не надо — их внутренний мир, в смысле течение жизни улья, от поколения к поколению меняется крайне мало.
— Значит они…
— Да. Совершенно не ведают страха смерти. Базового, основополагающего стержня личности всех мягкотелых.
Повисла многозначительная тишина но, видимо ожидалась более бурная реакция и лектор решил добить: — Ну а Матери и вовсе бессмертны.
— Но ведь… — дух противоречия не дал Федору промолчать.
— …даже звезды гаснут. — Перехватил инициативу Зяблик. — Вот приблизительно с такой частотой это и происходит. Самой старой Матери, по слухам разумеется, на сегодняшний момент больше миллиона лет.
— Память… память и чувства, свершения и мысли миллионов живых существ за миллионы лет, — кажется, Нина была не в состоянии отойти от приведенных астрономических цифр.