— А-а-а! — до этого мохнатого тормоза, похоже, дошло наконец что остальные на «кошачьем» не понимают, и его натурально передернуло от воспоминания. — Так и ощущения в процессе тоже… Как при рождении.
Тут их прервали. Терм подхватила Цуцика подмышки и закружила будто танцуя — свихнувшийся режиссёр-постановщик, видимо, не решил что снимает — фильм ужасов или «милую» сцену «девочка и кот» в инопланетном антураже. Как говорится — «если вам плохо — прижмите к себе покрепче кота. Теперь плохо не только вам, но и коту».
Как ни крути, но сходство было просто изумительное — пятилетняя девочка тискает замученного её вниманием старого кота, а тот с тоскливым пофигизмом дожидается — «ну когда ж это наконец закончится?». Картину дополняли волочащиеся по земле задние лапы, дурацкий розовый бантик и сам Цуцик, обречённо, «тряпочкой», висящий в объятиях.
Федька с отвисшей челюстью наблюдал за этим феерическим действом. Ему было удивительно смотреть, как царица умудряется столь лихо двигаться с практически вдвое превосходящим её грузом.
— Торжество гидравлики над электромеханикой, — прокомментировал невысказанную мысль их проводник. — У неё для обычного движения служат мышцы, а вот если нужно большое усилие, то параллельно мускулам используется давление, которое нагнетают жаберные сердца в каждом сегменте… Ну, вы с принципом работы гидроусилителя знакомы? — и, нервно дернув ухом:
— У мамочки явная слабость к меховым… игрушкам, — с тоскливым вздохом прокомментировал происходящее Зяблик и снова вздрогнул, но всё же продолжил решительно: — Так! Я её отвлекаю, а вы хватайте кошака — и дёру!
— А что это она делает? — поинтересовалась Ниночка, а Федор решил что женское любопытство это хорошо… но порой чрезмерно и обычно не вовремя.
Зяблик на секунду замер, наблюдая происходящее, теперь Терм делала «ножнички» боевыми конечностями, а махайрод сопровождал каждое движение отрывистым мявом.
— Забыл… как по-вашему… грумминг… тримменг… Это чтобы шерсть… Ладно я побежал — и, махнув на прощанье лапой, новая жертва двинулась навстречу своей судьбе.
Обмен прошел, как в фильме про шпионов. Сначала два тела рванулись навстречу, потом, видимо вспомнили что-то вроде: «на вас смотрят два мира — сохраняйте достоинство», так что друг друга они миновали степенно, даже обменявшись многозначительными взглядами, но потом терпение им изменило, и каждый рванул к своей цели с разгоном.
Хорошо хоть махайрод, как и многие кошачьи, умеет останавливается без пробега, а то у Феди были сомнения что помог бы и «Дипломат», если б его снесла такая туша. Так что, пока Ниночка успокаивающе обнимала и гладила по голове «бедного котеночка», безуспешно пытаясь увернутся от благодарного языка шириной в малую саперную лопатку, парень аккуратно развязывал бантик и наблюдал за милой семейной сценой в которой похожая на богомола мамаша выворачивала наизнанку уши прибывшего на побывку сына.
— Что она делает? — поинтересовался парень у окружающего пространства.
— «Ушки смотрит, — прозвучал в голове голос. — Чистые или нужно почистить», — продолжил Цуцик и мысленно всхлипнул.
— Не плачь маленький, — засюсюкала с ним как с котенком, видимо потерявшая берега от количества впечатлений, Ниночка, — мы не отдадим тебя злой тётеньке.
«Ребята, вы не понимаете, — жалобно мяукнуло в голове в ответ: — она такая… такая… добрая! У нее такие ласковые руки… А как когти подрезает — богиня!»
Слов больше не было — остался только эмоциональный фон, в котором присутствовало все — и светлая тоска, и горечь расставания, и опасения что там, где его ждут, все будет гораздо неприятнее. И светлая надежда на новую встречу. Федька подумал, да и завязал уже почти распущенный бантик покрасивее — однозначно есть что-то общее между женщинами и кошачьими.
И те и другие гуляют сами по себе, вызывают приятные чувства одним своим видом и являются одной из вечных загадок мироздания.
Прошла радость встречи, и в полный рост встал вопрос — а что собственно дальше? Как советовал Зяблик — «хватать тигру и деру», так были большие сомнения, что это реализуемо даже теоретически. Проще, наверно, убежать от танка — для него хоть какие-то преграды существуют: горы там, океаны. Да и невежливо как-то.
А с другой стороны нарушать семейную идиллию встречи сына с матерью тоже не хотелось.
— Надо бы, что ли, подойти. Представиться… — неуверенно начал Федор.
— Федь, я её боюсь, — к немалому его облегчению ответила Нина. Приятно, все же, когда твои опасения высказывает кто-то другой. Но у девушки, оказывается, были ещё и свои резоны: — Она так властью давит — просто колени подгибаются.