— Виски, — попросил Вин, кладя на стойку купюру и едва кивая усталому бармену. Тот с подозрением окинул Ирвина взглядом, но, видимо, банальных вопросов о возрасте решил не задавать. Что лишь усилило злость дампира. Раньше он попросту не обращал на свои особенности внимания, но теперь вынужденное отсутствие старения раздражало. В конце концов, не всегда приятно выглядеть желторотым юнцом, когда по возрасту ты годишься в дедушки большинству окружающих людей.
Стакан остановился перед ним, отправленный профессионально-меткой рукой. Дампир выпил залпом и жестом велел повторить. Поразмыслив, попросил, выкладывая более крупную купюру:
— И бутылку.
— Превосходное время, чтобы надраться до беспамятства, — бесцветно произнес сосед, все так же созерцавший зажатый в своей ладони стакан. Вин втянул воздух, одновременно убеждаясь в человеческой природе собеседника и в степени опьянения, давно перешедшей грань «умеренного». Тем не менее, ученика зацепила неправильность, настойчиво сквозившая в образе. Одет мужчина был слишком дорого и прилично для позднего завсегдатая столь захудалой пивнухи. — В вашем возрасте я напивался тогда, когда не мог более ничем утихомирить сердечную боль.
Мужчина повернулся, с любопытством окинув Вина взглядом. У него было изможденное лицо, хранившее следы усталости, словно после затяжной работы на износ. На бледных, пластичных, словно воск, висках блестели капли пота. Глаза и губы окружила сеть морщин, выдавая нелегкую судьбу, потому как возраст человека наверняка ушел недалеко от сорокалетнего рубежа. Тусклые, почти бесцветные глаза желтовато-карего оттенка смотрели с грустью.
Невзирая на обуревавшую его еще минуту назад жажду одиночества, Ирвин ощутил желание поговорить. И приглашающе махнул стаканом в сторону ближайшего столика, захватив с собой бутылку.
— Моя… девушка едва не погибла несколько дней назад. Несчастный случай. Все обошлось, она даже не слишком пострадала. Но произошло все на моих глазах, и я…
— Не можете отделаться от ощущения застывшей за плечом смерти? — проницательно закончил собеседник, откидываясь на спинку стула. Ирвин, кивнув, сглотнул. Более точной формулировки он сам бы подобрать не смог. — Забавное совпадение.
— А в чем причина вашего желания напиться? — поинтересовался дампир, с удивлением понимая, что ему по-настоящему интересен ответ.
— Собственно, в том же самом. Я умираю, молодой человек. Сегодня днем я получил от врача окончательный вердикт. К сожалению, ни один из предложенных вариантов лечения не дал хороших результатов. Поэтому я — живой труп. Врач говорит, при самом лучшем раскладе, мне осталось, от силы, полтора месяца активной жизни. А потом боль и немощь уложат меня в койку, чтобы владеть мной еще какое-то время, вытягивая по каплям жизненные силы и задурманивая разум.
— Я сочувствую… — протянул Вин, не представляя, что еще можно сказать в данной ситуации. И разлил по стаканам виски.
— Не стоит, — собеседник благодарно кивнул, принимая угощение. — Я уже смирился с неизбежностью смерти. Но никак не могу отделаться от сожалений об упущенной жизни. Я толком ничего-то и не успел. Не завел семью. Мой дом больше походит на ночлежку, невзирая на роскошь обстановки. Мечты, которыми бредил еще с юности, так и остались нереализованными. И думать об этом страшно. Потому что всегда кажется, что у тебя еще есть время. Много времени. И ты все успеешь. Но полтора месяца, а потом — больничная койка, лекарства, боль и приближающееся свидание с Белой. Я даже ремонт сделать не успею. Да и на кой черт он мне теперь нужен… Поэтому я пытаюсь отключиться, чтобы понять, что еще могу суметь за отведенные мне дни. Все отдал бы за запас времени…
Вин разлил еще по порции, выпил, а потом застыл, осененный бредовой идеей. Хотя, почему же бредовой?..
— Я могу попытаться вам помочь, — серьезно произнес он, глядя собеседнику прямо в глаза. — К сожалению, результат непредсказуем, но способ есть.
— Вы гениальный лекарь, юноша, или ниспосланный мне ангел? — мужчина смеялся так, как могут смеяться лишь смертники: искренне, чисто, полностью отдавшись обуревающему душу веселью.
— К сожалению, ни то, ни другое, — Вин тоже улыбнулся, но слабо и отчаянно, всей кожей ощущая толщу лет, что лежала между ним и его собеседником. Лет грядущих. — Но есть другой вариант.
От более откровенной улыбки, обнаживший блестящие клыки, мужчина отшатнулся лишь в первую секунду.