Музыка смолкла, девушки исчезли, и на сцену поднялся Мрак, непривычно серьезный и взволнованный.
— Сань, — начал он и вдруг закашлялся, не совладав с голосом. Ученик, улыбаясь, возник из плотно окружившего его облака девушек и едва ли не вприпрыжку поднялся на сцену, замерев рядом с наставником.
— Это оказалось куда труднее, чем я рассчитывал, — усмехнулся Мрак, а ребята поддержали его одобрительным гулом голосов и аплодисментами. Наемник помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил. — Сейчас мне даже не верится, что три с половиной года назад я впервые увидел этого парня в банальной уличной драке. Юного, дерзкого, отчаянного… и единственного, кто отличался умом и сообразительностью во всей их, с позволения сказать, банде.
Санька хмыкнул и взъерошил волосы, бросив на мастера смеющийся взгляд исподлобья.
— Я помню, как предложил ему учиться. До сих пор не знаю, чем руководствовался, принимая это решение. Оно было спонтанным, необдуманным, на грани с чудачеством. Начало нашей истории вышло сложным: Саня меня боялся, а я питал его страх своей неуемной вспыльчивостью. Ах да. Еще этот паршивец умудрился досадить мне на вторые сутки пребывания в моем доме, победив в неравном бою огромную напольную вазу моим же боевым мечом.
По залу прокатился хохот, а Саня стал очень серьезным, невзирая на призрак улыбки, все еще блуждавшей на губах.
— Эти годы пролетели так быстро, что мне не раз хотелось затормозить их бег. И наставничество подарило мне куда больше, чем я ожидал. Мы оба изменились. Оба повзрослели. И, кроме полезных навыков, обрели еще и дружбу. Я горд называть тебя своим учеником, Саня. Но теперь твое обучение завершено. Я с легким сердцем отпускаю тебя в профессиональную жизнь и абсолютно уверен, что сложится она хорошо.
Мрак поднял руку и эффектным, слегка щеголеватым жестом щелкнул пальцами. Две жгучие брюнетки в длинных черных вечерних платьях вынесли на сцену огромный поднос, накрытый переливавшейся оттенками синего тонкой тканью. Саня подобрался, окончательно посерьезнев. Сейчас его расстегнутая до середины груди белая рубашка, неровно заправленная в модные брюки, казалась неуместной, зато отвлекала от ассоциаций со школьным выпускным.
Наемник бережно откинул ткань и девушки, немного наклонив поднос, пронесли его дугой по самому краю сцены, продемонстрировав то, что лежало на бархатной подложке. Меч и два перекрещенных пистолета.
— Последний подарок мастера своему ученику, — шепотом пояснила Леди склонившимся к ней щенкам. — Символическое, почти ритуальное действие, означающее переход к самостоятельной карьере. На первом оружие есть тиснение, которое означает, что владеющий им боец — профессионал.
— А что там изображено? — полюбопытствовала Беата.
— Не изображено. Написано, — уточнила Леди. — «Только работа». Как напоминание о том, что в нашем деле совершенно излишни эмоции и угрызения совести.
— У тебя тоже такое было? — так же тихо поинтересовался Ирвин.
— Конечно. Но я довольно быстро сменила оружие. На лучшее по качеству. Мы все — выпускники Академии, а там особо с ритуалами не заморачивались, дарили, конечно, не совсем мусор, но и…
— Я вообще свое выкинул, — доверительно пробасил Свят, перегнувшись через спинку дивана.
— А я свое до сих пор храню, — неожиданно произнес Тень. — Хотя, Леди права, качество оставляло желать лучшего. У моего первого пистолета прицел сбоил так, что приходилось поправлять на добрый сантиметр.
Брюнетки вернулись на прежнее место, по левую руку от Мрака. Тот медленно и торжественно поднял меч с роскошного ложа и, держа за лезвие, протянул ученику, рукоятью вперед. Саня, прикусив губу, казалось, забыл как дышать. Он благоговейно принял клинок из рук наставника, и произнес:
— Спасибо тебе, мастер. За все. За то, что поверил, научил… и вытерпел.
Мрак засмеялся, ласково потрепав ученика по и без того взъерошенной шевелюре, и гораздо более небрежным жестом передал ему пистолеты.
Глава 18. О грязном белье и золотом зубе.
Музыка оглушала. Полутьму зала пронзали вспышки света, размывая границы реальности. Ноги, казалось, едва держали. Мышцы ныли, как после тяжелой тренировки. Но Вин вновь и вновь срывался на танцпол, позволяя телу выплескивать в танце скопившееся напряжение. Поскольку праздник был в честь Саньки, тот получил от мастера позволение пригласить всех, кого сочтет нужным. Размахиваться ученик не стал, позвав лишь Лавину и пару их общих с Вином приятелей из младшего бара. Лава пришла с мастером, что нисколько не удивило дампира. Исподволь отслеживая общение между парой наемников, Ирвин убеждался, что его не коснулась бы и тень сомнения в том, что их взаимоотношения носят сугубо профессиональный характер, если бы он не знал правды. Наверное, им, прожившим вместе уже достаточное время, было просто удерживаться в рамках, не проявляя друг к другу лишнего интереса. Сам Вин понимал, что, будь между ним и Леди хоть что-то, он удержаться от прикосновений и взглядов не смог бы. Оставалось надеяться, что непреодолимое желание продемонстрировать права на любимую женщину со временем утихнет. Даже будь они парой, наемница вряд ли захотела бы оповещать об этом остальных.