— Ты не коварная, — с чувством откликнулся Ирвин, скользнув по плечам Лавины жестом, полностью лишенным какой-либо эротики, — ты садистка. Я бы не дотерпел до дома.
— Ну, он тоже не всегда, — хохотнула та, — в «Тыкве», знаешь ли, много вариантов. Ну и, машина, к примеру. Где-нибудь на обочине пустующего второстепенного шоссе.
— Черт, Лава, я теперь ночей спать не буду, — искренне посетовал Вин. — И в «Тыкву» нормально ходить не смогу.
— Приятных размышлений, — мстительно отозвалась та, — тем более что почва для них у тебя явно есть. В дальний угол глянь незаметно.
Вин развернулся, продолжая линию танца, и обнаружил нахмуренное лицо сидящей в компании Джокера и Тени Леди. Ее потемневшие глаза неотрывно сверлили их угрюмым взглядом.
— Спасибо за танец, милый, — шепнула ему на ухо Лава. — Проблем с твоим мастером я не хочу. Пойду к своему.
Ирвин растерянно обернулся к Леди, но та уже переключила внимание с него на Беату. Санька настойчиво предлагал девушке бокал шампанского, и юная ученица растерянно оглядывалась на мастера, ища разрешения. Наемница отрывистым жестом ответила ей, что один бокал себе позволить можно, и вновь вернулась к разговору с друзьями, не удостоив Вина и взглядом. Поникнув, дампир отошел в противоположный конец зала, где был втянут в беседу со Святом и Бинго. Настроение окончательно испортилось, и даже пара бокалов спиртного не помогли вернуть былую легкость. Лавина с Механиком покинули торжество спустя полчаса, не прощаясь: дружеская компания гуляла уже так широко и безоглядно, что молчаливый уход не выглядел бестактным. Тем более что самого виновника торжества, похоже, всецело поглотила беседа с Беатой.
Чувствуя, что голова идет кругом от выпитого, а в желудке зарождается неприятная муть, Ирвин решил выйти на воздух. Но, уже почти достигнув двери в коридор второго этажа, обнаружил, что Леди направилась к выходу на балкон. Поразмыслив секунду, ученик двинулся вслед за мастером. Наемница курила, облокотившись на перила и разглядывая парк с рассыпанными круглыми шляпками легких беседок.
— Ты как? — неуверенно спросил Вин, подойдя ближе.
— Нормально, — буркнула та, не одарив ученика вниманием. — Иди, веселись. Скоро праздник кончится. Солнце встает.
— Можно, я с тобой побуду?
— Что, Лава ушла, настроение пропало? — саркастично уточнила наемница, обернувшись к нему со злой усмешкой на губах.
— Леди, не говори ерунды, — возмутился Ирвин, пытаясь думать сквозь тяжелый полог опьянения, накрывший сознание. — Мы просто друзья. Между нами ничего нет. Ты же знаешь, она не свободна.
— Какой ты, однако, щепетильный, — издевательски заметила женщина, буравя его холодным взглядом.
— Не в этом дело. Не в ней. Мне никто, кроме тебя… — Вин приблизился вплотную и сжал пальцами ее плечи. Наемница резко отшатнулась, передернувшись и сбросив его ладони.
— Не стоит, Ирвин.
— Черт, ты ревнуешь. Глазам не верю, — удивленно произнес дампир. Но тут же, осененный новой идеей, перешел в наступление. — И ты серьезно считаешь, что нам нет смысла попробовать что-то изменить? Попытаться принять то, что происходит, и…
— Да, считаю, — отрезала Леди и, отвернувшись, резко затянулась.
Ирвин усмехнулся. Его накрыло волной бесшабашной смелости. Вновь подступив вплотную, он отвел в сторону кисть с зажатой сигаретой, а второй рукой обнял наставницу за талию и притянул к себе. Поцеловать — и будь, что будет. Главное, чтобы ей понравилось. Идея казалась ему невероятно удачной, отчаянной и имеющей все шансы на успех, как дерзкая разведка боем. Леди зло оскалилась, выдохнув дым ему в лицо, и попыталась вырваться. Но дампир удержал ее, крепко сжав запястье и притягивая тело еще ближе. Наемница, зажмурившись, с шипением втянула воздух сквозь зубы, но Вину даже не пришло в голову, что ей может быть больно. Убедившись, что отпускать ее ученик не намерен, мастер резко дернула рукой, освобождаясь от захвата. Волчком вывернулась из кольца удерживавших ее рук, хлестнув волосами по лицу дампира. И, перехватив его запястье, выкрутила предплечье. Вин вскрикнул. Резкая боль отрезвила, заставив оценить идиотизм пришедшей в голову идеи. Наемница отпустила его руку, не завершив болевой прием, и ударила в солнечное сплетение, вызвав волну дурноты. Ирвин тяжело выдохнул, постепенно осознавая, что натворил, и сколь неотвратимо возмездие. Леди смерила его презрительным взглядом, скривив губы, и процедила: