— Ты, кажется, кое-что обронил, папа, — сверля глазами лицо мужчины напротив, я протянула ему прибор.
— Рышард, — с нарастающим раздражением произнесла мама.
— А что? — хулигански отозвался тот, откидывая назад седые пряди длинных, до плеч, волос. — Я хочу знать, кому плачу деньги.
Я порывисто нагнулась, дотянувшись до острого ножа, предназначенного для разделывания индейки. Пальцы привычно покачали неудобный клинок, находя точку равновесия. «И… выдох!» — прозвучал в голове голос Тени, давшего мне несколько бесценных уроков в пору нашей общей юности.
И я выдохнула. С размаху вонзила клинок в поджаристый бок несчастной птице и сердито проговорила:
— Хочешь, я твоему слуге в лоб дам? Или охране. Если уж ты за столько лет не убедился в моей профессиональности.
— Моя девочка! — гордо произнес отец, вытирая навернувшиеся от хохота слезы и возвращаясь к своему блюду.
— Ты вся в отца, — проворчала мама, закатив глаза и покачав головой. — Два сапога пара. Хорошо, что не пошла в семейное дело. Грызлись бы еженедельно. Соус попробуй, милая, он у нашей кухарки просто чудо.
Остаток вечера прошел в привычной мне с детства атмосфере добродушных шуток и вежливых, не затрагивавших личное бесед. И только много позже, когда стрелка часов давно уже миновала цифру «двенадцать», а мама, сославшись на усталость, ушла спать, отец, куривший со мной на крыльце, произнес:
— Ну?
— Что? — непонимающе уставилась на него я, отвлекаясь от созерцания раскинувшегося передо мной обнаженного сада.
— Я верю в то, что ты хотела нас увидеть, Рика, — снисходительно бросил мне Рышард. — Но, привыкший держать руку на пульсе, слежу за тем, что у вас в Грожене творится. Разумеется, мне доступны лишь отголоски. Однако, даже по обрывочным сведениям, могу представить себе, какая прорва дел держит тебя в твоем городе. Тем не менее, ты решилась приехать. Чего ты хочешь, малышка?
Я криво усмехнулась, отвернув лицо и плотнее закутываясь в куртку. Сомневаться в прозорливости отца я не собиралась, но его манера брать быка за рога, столь привычная мне в детстве, теперь обескураживала.
— Саломея еще не решила для себя, как относиться к тому, что у нас с тобой могут быть общие дела, — в интонациях отца ирония, скорее, угадывалась. Я до сих пор не могла постичь, как в нем умудряются уживаться такие разноплановые чувства: любовь, уважение и доверие к моей матери и несколько снисходительное желание уберечь, защитить, оградить ее мир от тревог, превратив суровую реальность семейной жизни с криминальным дельцом в сладкую карамельную сказку. И, с учетом всех обстоятельств и его отношения к жене, как к трепетному цветку, тем более радовала его готовность принять меня на равных. — Лучше без нее. Чем я могу тебе помочь?
— Мне надо попасть в Праславу, папа, — я пошла с козырей, явственно понимая, что, если отец распознает ложь, партия будет проиграна, не начавшись.
— В качестве кого?
— Да кого угодно. Мне необходимо попасть во Дворец. Посмотреть. Послушать. Понаблюдать. И только. Убивать или похищать кого-либо я не планирую. Не потяну.
Рышард развернулся, откинувшись на перила крыльца, и задумчиво пожевал губу, вглядываясь в яркую лампу над входной дверью, разгонявшую сгустившуюся мглу. Я вновь огладила его взглядом, останавливаясь на выразительных скулах, на подернутых пеленой размышлений зеленых глазах, на остром подбородке. Наши с ним черты были столь сходны, что иногда мне казалось, будто я гляжусь в зеркало.
— Твое дело в Старжвидке довело тебя до Престола, — полуутвердительно произнес он, наконец.
— Да. И я не могу его бросить. Положение слишком серьезное. Кривить душой не буду, ты — мой последний шанс. И ты должен понимать, как я рискую, сообщая тебе об этом напрямую. Мы родные, да, но двадцать лет… — я горестно пожала плечами, словно извиняясь за неуместные подозрения.
— Моя милая девочка, — Рышард протянул руку и погладил меня по голове, мягко улыбаясь. — Ты совсем как я. Всегда наотмашь. Всегда на грани. Рика, путешествие в Праславу может закончиться твоей смертью, ты же понимаешь? Мне приходится дружить с Престолом, иначе я не смог бы реализовать свое дело. Но тебе сейчас в столице опасно. Очень опасно. Может поехать кто-то другой?