— Спасибо, мама, — я прижалась виском к ее щеке и закрыла глаза. — Это бесценно.
На туалетном столике завибрировал телефон. Я, с сожалением разорвав полуобъятие, потянулась и взглянула на экран. «Привет. У нас все в порядке. Собираемся на тренировку. Известно, когда ты будешь?..» Поставленное Ирвином многоточие вызвало у меня улыбку, дописав пропущенное им «скучаю».
— Ты вся светишься, — с теплым любопытством заметила мать. — Это от мальчика?
Рассмеявшись, я ответила:
— Мама, мне тридцать четыре. Если я начну интересоваться мальчиками, меня, чего доброго, упекут за решетку.
Саломея покачала головой, прикрыв глаза рукой, и вымученно улыбнулась:
— Про презервативы, полагаю, папа тебе все уже рассказал? В прошлую встречу?
Я вновь прыснула, по достоинству оценив шутку.
— Пытался. Но ты мне рассказала все необходимое лет двадцать пять назад, и знания я усвоила прочно. Не беспокойся.
Саломея отложила щетку на столик и пытливо вгляделась в мое лицо.
— Нет, Рика, правда. Я же не прошу мне сообщать всю подноготную. Но ведь немного поболтать мы можем?.. Это от мужчины?
— Да, мам, по работе, — от души веселясь, призналась я.
— Как я вижу, работа тебе действительно доставляет невероятное удовлетворение, — проворчала мама. — И скрытности в тебе не поубавилось.
— Я не знаю, что тебе рассказать, — я посерьезнела и пожала плечами. — У нас все очень… непросто. И, по крайней мере, пока, сообщение, действительно, рабочее.
— В любви не бывает просто, девочка моя, — возразила мне мама и, довольно шустро усевшись на колени подле моих ног, взяла мою ладонь в свои. — Какой он? Добрый? Сильный?
Я, не сдержавшись, на этот раз, расхохоталась.
— Добрый? Ну, может. Вообще, он вздорный, взрывной, непредсказуемый и очень эмоциональный. Сильный? Да, пожалуй. А еще местами наивный и самоуверенный.
— У тебя глаза искрятся, когда ты о нем говоришь, малыш, — мама изучала мое лицо, а на ее губах блуждал призрак улыбки. — Это не простое увлечение. Твои чувства взаимны?
— Более чем, — поразмыслив, ответила я. — Но мы не вместе. Обстоятельства не позволяют.
— А если позволят?... — Саломея склонила голову набок, наблюдая за моей реакцией. Прядь упала ей на лицо, отбросив тень на серые глаза. С этого ракурса сходство между нами определялось без труда, пусть и неуловимое: в мимике, в мелочах. Хотя, черты у мамы были куда правильнее моих. Все в ее облике гармонировало, как идеально подстроенный оркестр, где каждая нота оттеняет, выделяет другую, наполняя смыслом, выразительностью, играя мимолетными оттенками и придавая объем. Мне же досталось от отца лицо, казавшееся вполне красивым, если застывало в неподвижности. Темпераменты у нас с Рышардом были схожи, и внутренняя резкость накладывала свой отпечаток и на мимику, мгновенно стирая выстроившуюся гармонию.
— Я не хочу гадать, — я покачала головой и запрокинула голову, глядя в потолок. Потом медленно продолжила. — Лет десять назад меня позвал замуж человек, которого, мне казалось, я очень любила. Теперь я понимаю, что не очень. Да, я многим готова была поступиться ради него. Но даже несколько дней в одной квартире меня утомляли. Я рвалась к одиночеству, как единственному ресурсу, позволявшему восстановиться. И, когда Мартин предложил стать семьей, я, не колеблясь, выбрала работу. И не жалела ни минуты.
— А с этим мужчиной ты хочешь жить вместе?
— Хочу, — я вновь посмотрела на мать и, выдержав ее взгляд, куда тише уточнила, — мне хорошо, если он рядом. Спокойно. Безопасно. Тепло. Знаешь, я никогда не любила оставаться до утра после секса. В моей жизни случилась лишь пара мужчин, с которыми я решалась именно спать вместе. Но, по большей части, потому, что надеялась на продолжение утром. Я не уверена, что, действительно захочу просыпаться вместе с ним каждый день. Но, по крайней мере, я готова попробовать.
Саломея едва заметно сжала мою ладонь и поднялась, медленно и с трудом разогнувшись.
— Давай, я тебе косу заплету? В детстве ты любила созданные мной прически.
— Я и сейчас косы люблю, удобно, — согласилась я, вновь разворачиваясь к маме спиной и выпрямляясь. На душе было светло и тихо. И, набирая ответное сообщение «Хорошо. Завтра, к вечеру», я чуть не добавила «я тоже».