— Да. Необходимо обсудить с самими охотниками. И ты права: начать лучше с Агаты.
— Это немыслимо! — резко отозвалась Гася, даже хлопнув по колену для пущей убедительности. Ее глаза яростно сверкали, но я терпеливо пережидала бурю, понимая, что подобные новости воспринять сразу не слишком-то просто. — То, что один из наших мог встать на сторону врага — это чушь, Леди!
— Ну, Беата же дерзнула, — невозмутимо заметила я, вычерчивая носком ботинка узоры на сырой смеси песка и мелкой гальки. Свежий ветер с Сонного озера трепал наши волосы, норовя пробраться под куртки и выстудить по-настоящему. Кожаные перчатки, что мы обе, не сговариваясь, положили на деревянную лавку, прежде чем туда опуститься, немного спасали от холода, но до весеннего уюта ранних вечеров было еще далеко. Тем не менее, мы с Агатой почему-то решили встретиться именно на природе. И, несмотря на прохладу и нелегкий разговор, я искренне наслаждалась окружающим видом. Воды озера были покрыты мелкой рябью, искрились легкой позолотой в свете уже зажегшихся фонарей. Графически остро прочерченные ветви деревьев, пока еще обнаженных, но грозившихся вот-вот опушиться нежными первыми листиками, покачивались, подвластные потоку своевольно гулявшего над простором воздуха.
— Беата — малолетняя дурочка, — фыркнула Гася и сдула упавшую на лицо кудрявую пепельно-русую прядь. — Понеслась за своим вампиром, ручаюсь, не обдумав последствия. Как она, кстати?
— Сносно, — сдержанно ответила я, не желая обсуждать ученицу сейчас. — Я ей довольна.
— Ясно, — закатила глаза охотница. — Сплетничать не будем. Еще бы ты не была довольна. После того спектакля, что ты закатила в доме Юзефа, Бетка, поди, на тебя, как на святую смотрит. На ее памяти, думаю, еще никто не осмеливался батьке перечить. Да еще и в таком тоне. Ну, да ладно. Вернемся к теме разговора. Леди, скажи, ты всерьез думаешь, что кто-то из наших?..
— Я не хочу об этом думать, Гася, — с искренней печалью проговорила я, подбирая слова. — Всей душой не хочу. До сей поры, общество охотников для меня было сердцем нашей борьбы. Оплотом надежности и верности. Сама мысль о том, что в вашем кругу затесался предатель, меня повергает в отчаяние. Но, скажи, как иначе объяснить найденные Филом факты?
— Фил может лгать?
— Может. Всецело доверять Армии мы тоже не имеем оснований. Но я не вижу причин для лжи.
— Рассорить нас. Поселить недоверие. Разбить.
— Тогда, выходит, они заодно с вампирами, — вздохнула я. — Слушай, у меня уже голова пухнет от неопределенности. Получается, мы никому не можем доверять. Вообще никому. Даже друг другу.
Агата склонилась ко мне и накрыла мою ладонь, нервно теребящую ткань брюк на коленке.
— Послушай меня, пожалуйста. Мне понятно и близко твое смятение. И, да, подстава может нагрянуть с любой стороны. Тем не менее. Возможно, наша с тобой дружба сейчас переживает сложный период. Очевидно, что обе мы недовольны прошлыми событиями и имеем ряд разногласий по поводу Беаты. Но, черт, Леди! Должно случиться что-то очень серьезное и неопровержимое, чтобы я перестала доверять тебе. Даже твое решение учить вампира не пошатнуло нашей дружбы. Я никогда не усомнюсь в тебе, если твоя жизнь не изменится кардинально.
— Что для тебя будет достаточно кардинальным? — уточнила я.
— Оборот. Если ты станешь вампиром, мне затруднительно станет тебе доверять. Но, надеюсь, до этого не дойдет.
В голосе подруги неуловимо просквозил вопрос, и я сочла нужным ответить:
— Не по моей воле, во всяком случае. Я хочу жить и умереть, как человек. Без продолжений. Я тоже тебе доверяю, Агата, и, думаю, ты это знаешь.
— После того, как ты взялась учить Беату, как пришла именно ко мне с новостями о предателе в нашем стане? Знаю, конечно, — в смешливых интонациях угадывалась легкая грусть. — Хорошо. Допустим, Фил не лжет.
— Это можно проверить, думаю, — я уставилась на взбиравшуюся на темно-лиловое небо ополовиненную луну и пожевала губу. — Хочешь, я найду другого информатора?
— Хочу. Но это бессмысленно. Полагаю, за знаниями такого рода любой информатор обратится в уже известные тебе ведомства. Учитывая степень контроля нашей общественности Армией. И не думаю, что у них настолько все прогнило, чтобы бравые вояки не отследили такой запрос. Да еще и в то время, когда они усиленно склоняют нас к сотрудничеству.
— Прозвучало, как что-то неприличное, — вяло пошутила я, зябко поведя плечами.
— А так и есть, — с теми же тоскливыми оттенками в голосе отозвалась Гася. — В отношениях с Армией сверху быть невозможно, увы. Либо добровольное согласие, либо принуждение. Ласковое или не слишком. В зависимости от того, чего именно от нас захочется господину Кенесу.