— Может, стоит сейчас прислать людей к твоему логову? — без энтузиазма предложила Агата.
— Нет уж, спасибо. Мне для полного нарушения конфиденциальности только ваших патрулей не хватает, — фыркнула я. — Пошли дальше. Кажется, тебя зовут.
Мы прочесали все здание сверху донизу, убив на обыск почти час, но обнаружить Габриэлю так и не удалось. Меня охватывало отчаяние. Если вампирша сбежала, еще куда ни шло. Но если она оказалась в руках наших врагов, дело оборачивалось совсем худо. Правда, зубастого ученого вожделели заполучить и военные, но мне слабо верилось в наличие солдат с клыками под началом Кенеса.
Настроение скатывалось к откровенной панике, и мы уже собирались, было, покинуть осмотренный объект, потрудившись кое-как восстановить целостность входных дверей, когда завибрировал мой аппарат, привлекая внимание.
— Леди? — высокий голос вампирши срывался от напряжения, выдавая «петухов», несмотря на то, что говорила Габриэля полушепотом. — Я в порядке. Я в клинике, в основном корпусе. Здания соединял подземный ход, Макс решил умолчать о нем, когда охотники делали защиту, из своих соображений, только замаскировал. Я ушла по нему. Сейчас сижу в подвале, только что смогла найти точку, откуда связь берет. Не знаю, преследовал ли кто меня. Жду вас.
— Не высовывайся, — подтвердила я правильность её действий. — Ход откуда начинается?
— От комнаты отдыха у лаборатории ведет лестница, по ней спустишься на четыре пролета, войдешь в подвал. Дважды налево, потом в маленькую подсобку, дверь за старым плакатом, висящем на стене.
— Хорошо. Мы скоро.
Я коротко пересказала Агате наш разговор, и мы, прихватив с собой еще троих человек, отправились в подвал. Маскировка, конечно, у подземного хода была наивной: в принципе, сам по себе громадный рекламный плакат был хорошей идеей: широкий, отпечатанный на плотной синтетической ткани, он полностью скрывал очертания двери. А набросанный на полу мусор, состоявший из полупустых картонных коробок, свернутых в рулоны таких же плакатов и прочей не слишком тяжелой дребедени, полностью отвлекал взгляд от скрывающегося в стене хода. Но, как только Габриэля дернула дверь, видимо, отворив ее лишь на маленькую щелочку, позволившую ей проскользнуть, с части плаката осыпался толстый слой пыли, и теперь, при включенном свете, глаз неизбежно цеплялся за вопиющее нарушение общей заброшенности и запущенности.
Отбросив мешавшие нам предметы и содрав плакат, мы распахнули дверь настежь и вошли по очереди, прикрывая друг друга. Ход был не слишком узок, примерно в два человеческих корпуса: идти по двое мы смогли бы, коль задались бы такой целью, но с изрядным неудобством. Драться же попарно и вовсе не представлялось возможным. Стены, потолок и пол были выложены кирпичом, сухим и чистым. По всему коридору гулял сквозняк. Примерно каждые полтора метра попадались настенные лампы под прочным толстым белесым стеклом выпукло-овальной формы. Всего я насчитала одиннадцать штук, и не работало из них только две. Выходит, за ходом следили. Нас ожидал один поворот, и тот был не слишком крутым. Ход оканчивался стандартной дверью, какие скрывали за собой кладовые и прочие служебно-хозяйственные комнаты. Осторожно распахнув ее, мы проникли внутрь и оказались в просторном подвальном помещении, заставленном стеллажами, контейнерами и коробками. Габриэли поблизости не наблюдалось. Я покрутила головой, и услышала, как Гася, прошедшая шагов десять вперед, тихо и отчетливо сообщила:
— Направо.
Догнав подругу, я и сама ощутила волну тревоги, накатившую на меня. Охотники потянулись за нами. Габриэлю мы обнаружили в следующей же комнате. Услышав наши шаги, она сама выглянула, робко подняв голову над бортом большого контейнера. На лице вампирши был написан смертельный ужас, что несказанно удивило меня. Неужели ее настолько напугали нападавшие?..
— Габриэля, ты как? — окликнула ее Агата.
Вампирша схватилась маленькими ладошками за борта, подтянулась, легко перемахнула их, выбираясь наружу, и остановилась подле нас, обняв себя руками за плечи.
— Боюсь, мне нужно укрытие получше. Я слышала, как он искал меня. Они приходили за мной. Уверена, что придут снова.
В голосе отчетливо слышалась дрожь, зубы стучали, путая дробью и так плохо различимые слова. Пальцы отчаянно впивались в предплечья, комкая порванную ткань белого халата.
— Кто, Габрыся? — мягко уточнила я, кладя руку ей на плечо. Рядом с нами возник охотник и, глядя на Агату, отрицательно покачал головой: в подвале было чисто.
— Высший, — дрожа, откликнулась Габриэля. — Я ни разу не видела его, только слышала от Себастиана. Но уверена, что это был он.