— Боишься нас? — в лоб спросил голос Ромек. Я ответила ему молчаливым взглядом в глаза. Охотник зло усмехнулся и выругался.
Я провела у охотников целый день, вернувшись домой только глубоким вечером. Мне предстояло сообщить Беате плохие новости. На переговоры с ее родными у меня ушли все силы. Малгоша вышла ко мне уже под конец, предприняв еще одну попытку уговорить позволить ей свидание с дочерью. А, лучше, отпустить Беату в отчий дом, хотя бы на время выздоровления.
Я понимала тревогу матери. Очевидно, родные стены казались ей лучшей защитой, а потеря сына рождала панику. Но настроения в деревне охотников ходили разные. Глупость, совершенная Бетой, давала людям повод предполагать самое худшее. Разумеется, вслух никто обвинений не выдвигал. Негативных действий в сторону девочки вряд ли следовало ожидать, все же, многовековая выучка брала свое: с дисциплиной у охотников был полный порядок. Но авторитет правящей семьи пошатнулся. Давать повод для новых подозрений я не хотела. Да и та опасность, которая могла грозить Беате в родной деревне, не давала мне покоя. Вальдек умер, не успев сообщить мне ничего. Терять еще одну ниточку, возможно, способную вывести нас на предателя, я не могла себе позволить.
Мы с Ирвином обсудили новости и, тщательно обдумав наше положение, решили не менять место жительства. Разумеется, полагаться на защиту логова теперь смысла не имело, и, все же, это было лучше, чем ничего. К тому же, исполнять роль наживки нам обоим было не впервой. Беспокоила меня лишь Беата. Совершенно неспособная защищаться, на данный момент, она была для нас обузой. Тем не менее, вариантов иного безопасного убежища для Беты я не видела.
К Беате я зашла вечером. Если первую ночь после ранения взвинченные до предела нервы никак не давали ей провалиться в глубокий сон, то весь следующий день юная ученица только и делала, что спала. Дважды Вин, проинструктированный мною, буквально заставлял ее немного поесть. К концу дня приехал Макс, насколько я знала, даже не заглянувший домой по возвращении из своей деловой поездки: рисковать безопасностью Габриэли, вызывая ее к себе, мы не стали. Все остальное время моего отсутствия уход за раненой осуществлял Ирвин, и, в конце концов, Беата перестала смущаться и его самого, и его прикосновений. Дампир перенял мою манеру вышучивать любую неловкую ситуацию, и юмор изрядно разряжал напряжение, окутывавшее юную охотницу.
Беата не спала. Она лежала в кровати, разглядывала потолок, расцвеченный тусклым сиянием прикроватного светильника, и глаза ее переполняла грусть. Я на мгновение усомнилась в том, что изолировала ученицу от информации достаточно тщательно. Тем не менее, сообщить о случившемся, кроме Вина, было некому, телефон Бетки по-прежнему хранился у меня. В том же, что дампир, скорее, удавится, чем проронит хоть слово вопреки моему приказу, я была уверена. И чем объяснить настроение девушки, не представляла.
— Как ты? — участливо поинтересовалась я, присаживаясь на край постели.
— Не знаю, — проговорила Беата, не глядя на меня. — Чувствую себя получше. А вот морально так себе…
— Чем вызваны твои переживания? — я крайне осторожно пыталась нащупать тон диалога, позволивший бы мне подготовить Бету к печальным известиям.
Девушка вздохнула, завозилась, устраиваясь поудобнее, и охнула, дернув раненную ногу. После чего перевела взгляд на меня и твердо произнесла:
— Леди, я очень благодарна тебе за заботу. И, возможно, ты чувствуешь себя обязанной мне помочь, потому что я пострадала на заказе, но, поверь, это лишнее…
Я подняла брови, молчаливо предлагая продолжать. Ученица снова тяжело вздохнула, внутренне собираясь, и произнесла:
— Я хотела бы, если это возможно, вернуться домой уже сейчас. Не дожидаясь выздоровления…
Видимо, изумление, написанное на моем лице, проняло ее куда сильнее любых слов, и Беата, разозлившись, выпалила:
— Ну, ведь идиоту понятно, что на дальнейшем обучении можно крест ставить! Зачем длить агонию? Не проще ли вернуть меня домой сейчас? Не выгонят же они меня, раненную…
Я потерла пальцами подбородок, пытаясь собрать мысли в кучку. Получалось откровенно плохо. Жутко хотелось спать, под веки словно насыпали песка, а эмоции плавали на грани между слезами и яростью. Собрав силы и сосредоточившись, я медленно произнесла:
— Так, давай точки расставлять сразу. Извини, у меня было несколько очень тяжелых дней, соображаю я плохо, а терпения нет вовсе. Мое обещание относительно того, что уйти от меня ты можешь или доучившись, или позорно вылетев, в силе.
— Кажется, вчерашнее ранение вполне можно… — начала Беата, но испуганно осеклась, увидев мой взгляд. Ее запал мгновенно угас.