— И мне жаль, — задумчиво протянула я. — Было бы куда проще. У тебя нет идей, кто это может быть?
— Среди наемников друзей, полагаю, нет. А я большинство своих людей десятки лет знаю, — огрызнулся Манек. — И ни один из них на предателя не тянет. Но железно могу только за себя отвечать. Провожать пойдешь?
Я покачала головой, грустно улыбнувшись. Сил видеть, как тело молодого охотника пожирает огонь, во мне не нашлось. Манек насмешливо хмыкнул и, резко развернувшись на месте, ушел к собратьям. Я же, докурив, обогнула здание, села на стоявшую перед ним лавку и принялась изучать собравшихся охотников издали. Где-то среди них затаилось черное сердце. Сердце, не изведавшее жалости. Сердце, отнявшее жизнь у своего, в угоду врагу. Рассветное солнце, смешанное с красноватыми бликами полыхавшего огня, обливало силуэты молчаливо замерших вокруг костра охотников багряным золотом. Стояла абсолютная тишина, нарушаемая только шорохом дождя и потрескиванием веток. Жуткая тишина. Не плакал никто. И от этого почему-то было тяжелее.
Когда собравшиеся, распавшись на отдельные группки, стали покидать площадь, я поднялась и подошла к сидевшим в обнимку Малгоше и Беате. У охотниц застыло одинаковое выражение в сухих глазах. Тоска. Мучительная, неутолимая тоска по тому, от кого остался только пепел. Приблизившись мягко, не чувствуя себя вправе распоряжаться кем-либо сейчас, я коснулась плеча ученицы кончиками пальцев.
— Прости, Бета. Нам пора.
Девушка кивнула и, сжав мать в объятиях в последний раз, тяжело поднялась, опираясь на руку подоспевшего Ирвина.
— Я сочувствую вам, Малгожата, — почтительно склонив голову, произнесла я. — Мне очень жаль, что все сложилось так.
— Сберегите моего младшего ребенка, Леди, — отозвалась охотница, не глядя на меня. — Пожалуйста.
Я вновь опустила голову в знак согласия и покинула деревню вслед за своими учениками.
***
Неприятный звонок поступил в конце мая, пригожим и теплым вечером, не предвещавшим дурных новостей. Ирвин оказался в «Тыкве» вместе с наставницей и Беатой. Фактически, это был первый совместный выход за пределы логова. На Бете, и правда, заживало все, как на собаке. Но, вздумай она потягаться в скорости регенерации с Вином, проиграла бы, толком не начав. Спустя месяц со дня ранения, девушка могла ходить, прихрамывая. Но ни о каких более-менее серьезных тренировках речи, разумеется, не шло. Ввиду невысокой боеспособности, Леди опасалась оставлять Беату в одиночестве, поэтому покидали логово они с Вином по очереди. Если же предполагался совместный заказ, Мрак подстраховывал сестру, принимая на себя заботу о безопасности ее ученицы. Разумеется, обстоятельства доставляли толику радости самой девушке и Саньке. Правда, старший наемник был при них неотлучной тенью, вовсе не из беспокойства о чести ученицы Леди. Саню цепляло недоверие, но Леди не могла положиться на его мастерство, а Мрак, судя по всему, не хотел рисковать учеником, пусть уже выпустившимся.
В деревне охотников наставница, разве что, не поселилась. Пропадая там днями и ночами, Леди приезжала усталая и хмурая. Круг подозреваемых, казалось, сведенный к минимуму, в итоге, оказался неразрешимой задачей. Охотница и наемница буквально по минутам разобрали утро каждого из интересовавших их людей, но исключить удалось лишь Адриана и Берчика, и до того стоявших особняком. Адриан находился в патруле, и его присутствие могли подтвердить несколько охотников. Даже если представить, что все они были в сговоре, то добраться из патрулируемого района до места гибели младшего брата в заданное время Адриан просто не смог бы. Роберт же находился дома, работал в саду, присматривая за спящим в коляске ребенком. На протяжении нескольких часов его видели соседи. Агата и Роман спали дома, соответственно, полноценного алиби не было ни у одного из них. Юзеф находился в библиотеке с раннего утра. У него было краткое совещание с охотниками, вернувшимися с ночного патруля, а после глава оставался в одиночестве достаточное количество времени, чтобы беспрепятственно оказаться на месте гибели сына и вернуться обратно. Малгожата провела утро дома, одна, погруженная в домашние дела. Ее тоже видели соседи, но обеспечить прочной уверенности, что пожилая охотница пределов дома не покидала, не могли. Каспер готовился к утренней тренировке с молодыми бойцами и тоже пребывал в одиночестве довольно долго. Его местонахождение оказалось ближе всего к точке, где произошла трагедия. У Манека алиби было, но не абсолютное. Он был на совещании, после относил Малгожате записку от мужа, потом заглянул к приятелю на чашку чая и направился домой. Его перемещения были расписаны по минутам, и возможностей оказаться рядом с Вальдеком у охотника бы недостало. Тем не менее, если допустить, что свидетели ошибаются с определением времени, то небольшой шанс имелся. С другой стороны, таким же шансом обладал и Берчик. Выслушав все, что удалось собрать наставнице, Ирвин раздраженно заметил, что, если уж доводить ситуацию до абсурда, Беату тоже исключать нельзя. Положение было не радужное. Вальдек в разговоре с Леди несколько раз повторил «он», что давало основания оправдать Малгожату и Агату. Но наемница, в то утро не слишком хорошо соображавшая, поручиться за то, что «он» касалось именно предателя, а не отца, не могла. Поиски зашли в тупик. Среди охотников поселился призрак раздора, омрачая ладно выстроенную жизнь деревни.