— Догадываюсь, — уныло отозвался Вин, продолжая сжимать виски руками. Ситуация выглядела все хуже и хуже. Разумеется, о перспективах он даже не задумался. А стоило бы. Теперь оставалось лишь корить себя за беспечность и молиться, чтобы Леди не узнала о его тайнах.
— Помимо того, охотники сейчас пытаются вычислить предателя. Того, кто якшается с врагом.
— Вот черт! — Ирвин с досады ударил кулаками по коленям, понимая, что даже близко не мог предположить, в какую серьезную передрягу втравил сам себя. Разумеется, Ковалю и его подчиненным будет проще и приятнее подозревать его, а не кого-то из своих. Его или его мастера. — Я даже не подумал об этом!
На этот раз дампирша посмотрела на него с сочувствием.
— Если твоя деятельность будет обнаружена, у Леди возникнут весьма серьезные проблемы. Полагаю, это доставит ей мало удовольствия.
— Она меня прибьет… — грустно подтвердил дампир, лихорадочно пытаясь просчитать, все ли следы он подчистил, не оставил ли хоть малейшей зацепки, указывающей на него. Женщина говорила, что у нее есть дети, и они малы… значит, есть и муж… Ужас холодной волной пробежал по телу.
— Не печалься, — потрепала его по плечу Гислина. — Я помогу.
Вдвоем они быстро засыпали подготовленную Ирвином могилу. Тщательно осмотрев дом, убедились, что никаких вещей, способных указать на присутствие здесь женщины или Ирвина, не осталось. Гис подогнала свою машину, предусмотрительно оставленную поодаль, в кустах на обочине второстепенного шоссе. Загрузив завернутое в саван тело в багажник, сообщники перевезли его на противоположный конец города, углубившись далеко в лес. На подготовку новой могилы ушло чуть более часа: с помощью Гислины дело шло куда быстрее. Засыпав тело землей и закидав свежую насыпь еловыми ветками, Ирвин разогнулся, с тревогой всматриваясь в лицо Гис.
— А как ты меня нашла?
— Проследила, — пожала плечами та. — Я приглядывала за тобой с тех самых пор, как Габриэля рассказала мне о вашем разговоре. Разумеется, не постоянно: мне не так часто приходилось бывать в Грожене. Но у меня есть свои глаза и уши. Твоя активность в последние две недели насторожила меня, и я примчалась так быстро, как только смогла.
— Плохой из меня наемник, — расстроился ученик. — Не смог заметить слежки.
— Ты чуял меня несколько раз, — успокоила его Гис, стряхивая с одежды землю.
— Я… — Вин задумался, вспомнив ощущение близкого присутствия вампира. — Я даже не подумал, что за мной могут следить. Мое убежище казалось мне надежным. Я связал ощущение с тем, что в женщине могут происходить изменения, предшествующие обороту.
Гислина хмыкнула, распуская волосы, стянутые на время работы в конский хвост.
— Тогда, да, есть, над чем потрудиться. Поехали, подброшу тебя до твоей машины. А по дороге с интересом послушаю рассказ о том, что тебя так привлекло в вопросах создания вампиров.
Этот рассказ, столь непростой для Вина, почему-то звучал легко, когда его слушала Гис. Дампир был уверен, что она поняла его правильно. И излагал свои тревоги и чувства очень подробно, делясь тем, что давно накипело в сердце. Пожалуй, Гислина была единственным, кто оказался в состоянии по-настоящему понять его переживания. Припарковавшись на шоссе у автомобиля Вина, Гис откинулась назад, задумчиво пожевав губу, и спокойно произнесла:
— Я советую тебе поразмыслить над моей историей. Я не знаю, как сложились бы наши отношения с Себастианом, не будь он такой мразью. Возможно, мы смогли бы жить счастливо. Но я хотела быть человеком. Понимаешь, Вин? Я хотела прожить свою жизнь и умереть в положенный срок. Мне не требовалось бессмертие. Я его отвергала. Я отказала Себушу прямо, не путаясь в хитросплетении намеков. А он все равно обратил меня. Смогла ли я смириться? Со своей сущностью — да. Мне хотелось жить. И я жила, с тем, что имела. А вот с его поступком я не смирилась до сих пор. Иногда я пытаюсь представить себе ту жизнь, которую он у меня отнял. Пытаюсь вообразить, какими были бы мои дети. Как звучал бы их смех. Как стучало бы мое сердце, когда я приняла бы на руки первого внука. С каким чувством разглядывала бы морщины на собственном лице. Жизнь прекрасна, Вин. Прекрасна в своей изменчивости. В бесшабашности юности, в мудрости и медлительности старости. Тобой движет эгоизм: ты хочешь, чтобы человек, которого ты любишь, был рядом с тобой всегда. Но любишь ли ты Леди, на самом деле? Мечтаешь сделать своей игрушкой, что всегда будет подле тебя, или готов пожертвовать частью сердца, позволив ей прожить жизнь так, как того хочет она сама? Я могу понять, как горько тебе будет смотреть на немощь, овладевающую любимым телом. Особенно если Леди согласится разделить с тобой свою жизнь. Но совет могу дать только один: если ты, действительно, любишь, услышь ее. И прими ее право распоряжаться собственной судьбой.