Мастер взяла мои ладони в свои и сжала, передавая через простой жест сочувствие, тревогу, опасение. Взволнованная столь не характерным для обычно скупой на эмоции Ами действием, я едва слышно призналась:
— Я боюсь, мастер.
— Я знаю, — кивнула мне наставница. — Но с этим страхом нужно повстречаться лицом к лицу, Леди. Садись.
Я присела на стул и приготовилась слушать. Наставница устроилась на краешке стола и задумчиво начала:
— Когда я была моложе тебя, я встретила мужчину, от любви к которому потеряла голову. У меня и до этого случались романы, но тот раз был особенным. Я долго не решалась приблизиться к нему. Он оказался смелее, а наши чувства — взаимными. Он был наемником, как и я. Нам было хорошо вместе. Мы быстро сработались, стали брать заказы на пару. И через три года попали в плен к вампирам. Им была нужна информация, которую знала я. Выдать требуемое я никак не могла: пострадали бы другие люди. Близкие мне люди. Меня пытали несколько дней. И он все это видел. Не выдержал, его рассудок померк. Его растерзали на моих глазах. Мне удалось бежать. Правда, травмы не позволили вернуться к работе. Я попыталась взять заказ после восстановления, едва не провалила его и поняла, что моя карьера окончена. Разумеется, тогда жизнь казалась мне полностью потерявшей смысл. Но я нашла себя в наставничестве. И единственное, о чем по-настоящему жалею, так это о том, как мало времени нам с ним было отведено. Мне жаль каждого дня, который мы упустили из-за моей нерешительности. Обратись я к нему раньше, у нашего счастья была бы история подлиннее.
Ами замолчала, и несколько минут мы слушали тишину. Всем сердцем принимая правоту мастера, я не могла укротить страх потерять Вина. И еще больше мучилась от понимания, что поступаю нечестно.
— Беата делает успехи, — заметила Ами, переводя тему. — Очень целеустремленно работает. Полагаю, она восстановится даже раньше, чем мы рассчитываем. Если понадобится помощь в более интенсивных тренировках, обращайся. Пока все идет отлично.
— Спасибо, Ами. За все. Где мои щенки?
— Отправила их переодеваться. Иди, Леди. И прими уже хоть какое-то решение.
У раздевалки меня поймал Ирвин, явно ожидавший моего появления. Я остановилась, уже не представляя, что ему сказать. Злость схлынула, оставив привкус горечи. Вероятно, уместнее всего были бы извинения, но и на них я не могла решиться.
— Леди, я тебя чем-то обидел? — несмело уточнил Вин, глядя мне прямо в глаза.
Я почувствовала, как горло перехватывает тугая петля злости. Мне захотелось закричать в ответ, выплеснув все, что скопилось внутри: ярость, обиду на его непонятное поведение, на его регулярные ночные отлучки из дома, не позволявшие мне поговорить с ним откровенно, на то, что он изводит меня, просто самим фактом нахождения рядом. Я едва удержалась от реализации желаемого, в последний момент взяв себя в руки.
— Нет, — отрывисто ответила я. — Все в порядке.
— Тогда не делай так больше, пожалуйста, — попросил ученик, отводя глаза. И, помедлив, добавил. — Это очень мучительно…
Он развернулся и ушел в направлении холла, а я застыла на месте, сознавая, что в данный момент Ирвин ведет себя куда взрослее, чем я. В следующую секунду я рванулась за ним, намереваясь догнать и объясниться, но меня окликнула выглянувшая из раздевалки Беата. Прикрыв глаза от раздражения, крепко замешанного на стыде, я повернулась к младшей ученице.
И, тем не менее, я протянула еще две недели, изводя себя постоянным обдумыванием ситуации, взвешиванием «за» и «против». На рабочем фронте царило затишье, заказы нам попадались несложные, не требующие серьезных усилий, поэтому, к сожалению, ничто не могло выдернуть меня из моих невеселых раздумий. Раз за разом я пыталась убедить себя, что пора двигаться вперед, поставив точку в набившей оскомину дилемме. Я даже попыталась аргументировать возможный уход Вина из логова тем, что мне станет куда легче в его отсутствие, но страх потери не отпускал.
В результате, как и предсказывала Ами, ситуация вышла из-под моего контроля, усложнив мою жизнь еще больше. В конце июня Святоша, выполнивший очень трудоемкий и дорогостоящий заказ, оповестил нас о намерении организовать пирушку. Существовало поверье у наемников, что, если на работе чудом разминулся с Белой, необходимо обязательно проставиться, наливая каждому желающему. Ограничением широкого жеста служила сумма полученного за заказ вознаграждения. В случае невыполнения приметы, считалось, что удача оставит наемника надолго, а Белая будет с нетерпением ждать новой встречи. Люди нашей профессии, чаще всего, были суеверны, но опыт приучал так же считать деньги и включать голову. Поэтому Святоша вышел из ситуации элегантно: он перенес чествование сохранившейся жизни в рамки нашей крепкой компании, не пожелав поить за свой счет всех посетителей «Тыквы». Погода, наконец, установилась теплая и мягкая, и на общем собрании было принято решение вспомнить молодость, тряхнуть стариной и организовать пикник в лесу. Привычные к ночному ритму жизни, начать посиделки мы наметили вечером. Ирвин накануне сообщил, что хочет дать мне возможность расслабиться, поэтому к алкоголю притрагиваться не станет и, после окончания посиделок, сядет за руль. Мне почудился двойной смысл в его словах, но я не стала ломать голову.