Ночь была чудесна. Смешанный лес смыкал кроны над нашими головами. Сквозь прорехи в зеленой крыше мерцали звезды, притягивая к себе взгляды. Мясо, которым занялся Красавчик, удалось, и мы едва смогли дождаться разрешения товарища снимать пробу: столь манящий аромат распространился над полянкой. Ребята разбивались на мелкие группки, которые тут же меняли состав, смешивались. Святоша в этот раз припас вино, и оно как нельзя лучше подошло и к атмосфере, и к угощению. Я, поначалу не планировавшая присоединяться к распитию терпкого напитка, плюнула и взяла стакан, поддавшись уговорам ребят. Еще через час праздник обрел столь желанную нами задушевность. Мы расселись кругом у костра. Саня не отпускал Беату от себя весь вечер, но держался в рамках приличий. Они расположились рядом и о чем-то негромко переговаривались, склонив головы друг к другу. Я поглядывала на молодых людей, с любопытством гадая, когда уже начинающий наемник рискнет предпринять более решительные действия. И как отреагирует моя ученица.
Мрак взял гитару. У брата был красивый голос: сильный, с легкой хрипотцой, чистый и выразительный. Начав с нескольких шуточных, на грани с хулиганством, песен, он задал тон вечеру. Гитара пошла по кругу. Кроме Мрака, играли Свят, Красавчик, Тень и Джокер. Манера исполнения последнего мне всегда очень нравилась. Когда Джо разговаривал, его слова словно опережали сами себя. А во время пения темп выравнивался, позволяя оценить интересный тембр. К тому же, Джокер изумительно подражал разным голосам, поэтому в его исполнении песни всегда превращались в мини-спектакль. Инструмент вновь дошел до Мрака, и брат затянул грустную песню о любви. Я сидела на широком и удобном пенечке, подперев щеку ладонью, и неспешно прикладывалась уже к горлышку бутылки, любезно предложенной мне кем-то из ребят. Голова кружилась от сладковатых ароматов леса, от загадочного шороха листвы и уютного потрескивания костра. Воздух был влажный, и дым от моей сигареты свивался в причудливые виньетки, надолго зависая в воздухе. От песни в сердце разлилась светлая печаль, возвращая мысли к занимавшему меня последние дни выбору. Мрак закончил петь и, передав гитару дальше, поманил меня жестом.
— Чего загрустила? — ласково спросил он, устраивая меня на расстеленной подле него куртке. Я прижалась к брату теснее, положив голову на его плечо. Рука Мрака нежно и спокойно обвила мою талию, притянув ближе.
— Не понимаю, как мне следует поступить, — призналась я, чокнувшись с ним бутылками и сделав изрядный глоток. В голове начинало шуметь, но мне уже было все равно. Да и явно требовалась разрядка после напряженных месяцев.
— Поступи правильно, — глубокомысленно изрек брат и качнулся в мою сторону, впечатав в лоб отеческий поцелуй.
— Фантастика. И как я сама не догадалась, — с язвительной нежностью улыбнулась ему я и, повернув голову, заметила взгляд Вина. Он сидел за границей круга, забравшись на ствол дерева, зависший в метре над землей в, казалось бы, ненадежном положении. Тем не менее, вес дампира дерево выдержало. Ученик смотрел на нас, на ладонь Мрака, легко скользившую по моему бедру, и в его взгляде застыла такая отчаянная звериная тоска, что мне стало не по себе. Почувствовав мое внимание, Ирвин поднял глаза, вымученно улыбнувшись, спрыгнул с дерева и вышел за пределы круга света, растворившись в темноте.
— Пригляди за Бетой, Мрак, — быстро попросила я, поднимаясь.
— Угу. На муравейник не сядь, — напутствовал брат и высунул язык в ответ на продемонстрированный кулак.
Ирвина я догнала через пару минут, ориентируясь на собственное чутье и слабый звук его шагов. Догнала бы быстрее, но вино затуманило мне голову, скрадывая привычную координацию. Пару раз зацепившись ногами за корни и едва не упав, зло чертыхаясь в адрес лезущих в глаза веток, я, наконец, добралась до ученика.