— Вин, погоди!
Он обернулся и вопросительно поднял брови. Его лицо, выглядевшее бледным из-за контраста с забранными в хвост черными волосами и окружавшей темнотой, было печальным. Руки при моем приближении скрестились на груди в защитном жесте, словно устанавливая между нами стену. Волнуясь, я произнесла:
— Я видела, как ты на меня смотрел.
— Извини, — равнодушно пожал плечами Ирвин. — Это не важно.
— Для меня важно,— помотала головой я, пытаясь собрать мозг в кучку и подобрать слова, чтобы предельно точно изложить свое мнение по имевшейся ситуации. К сожалению, весь мой словарный запас отбыл в неизвестном направлении, видимо, вслед за мозгом, уступив территорию алкогольным парам. Вздохнув, я начала:
— Понимаешь, мы могли бы… Черт. Я хочу сказать, что…
Плюнув на непослушные слова, я шагнула ближе, разумеется, зацепившись ногой за низко стелившуюся ветку кустарника. Почти упав в объятия ученика, я крепко вцепилась в его плечи и, потянувшись, тронула губы губами. По телу Ирвина пробежала дрожь, но он не шевельнулся, замерев в моих руках, будто статуя. Разозлившись, я усилила напор, попытавшись развить поцелуй, но его губы остались безответными, а ладони деликатно, но решительно отстранили меня на шаг назад.
— Не надо, Леди. Я так не хочу, — тихо пояснил Ирвин, прикрыв глаза.
— Почему? — удивленно воскликнула я, отлично понимая, что уж чего-чего, а желания у него имеется в избытке. Потом сообразила и обиженно уточнила. — Ты считаешь, я не могу сейчас отвечать за свои поступки?
— Я считаю, что подобные решения нужно принимать на трезвую голову, — с усилием произнес Вин, будто преодолевая сопротивление. — Поехали домой. Мне кажется, тебе достаточно. Если ты пожелаешь, мы вернемся к этому разговору завтра. Если ты не сочтешь нужным что-либо обсуждать, я не обижусь.
Из всего, что я услышала, мой в высшей степени медленно соображавший мозг вычленил лишь одно: он мне, все-таки, отказал. Отказал, сославшись на какую-то идиотскую причину. Я неоднократно подтверждала, что не имею привычки творить под действием алкоголя то, что не решилась бы исполнить, будучи трезвой. Пытаясь перебороть затопившую мою душу волну обиды и разочарования, я, скрипнув зубами, прошипела:
— Ну, не хочешь, так не хочешь. Твое право.
И, резко развернувшись, стремительно удалилась в сторону круга света. Стремительность оказалась слегка подпорченной подвернувшимися под ноги предательскими корнями, но мне стало все равно. Я досидела с ребятами до самого рассвета, предоставив Вину возможность любоваться на нас с Мраком, уютно устроившихся на куртке в объятиях друг друга. От злости у меня сводило челюсти. Но именно в тот момент я приняла окончательное решение, отступать от которого больше не была намерена.
Оставалось сжечь мосты.
***
Превыше всего Вин ценил то, что у их не свершившегося поцелуя не было свидетелей. Казалось, он убил бы за любой комментарий. Разумеется, Леди не стала ничего с ним обсуждать ни на следующий день, ни через день. Три ночи подряд Вин ждал ее в гостиной до рассвета, надеясь до последнего, что наставница, все же, захочет поговорить. Но Леди не проявила и намека на то, что та сцена в лесу имела для нее хоть какое-то значение. Вин понимал, что происходит. С горечью сознавал, что мастер, похоже, увлеклась им не на шутку, но в этом утверждении акцент следовало ставить на «увлеклась». В том, что причиной поцелуя стала пьяная страсть, он не испытывал ни малейших сомнений. Иначе наемница нашла бы время поговорить с ним. Она всегда обговаривала с ним любую трудную ситуацию. Приходилось признать, что Санька оказался прозорливее в своем предположении. Отношений на таких условиях Ирвин не хотел. Никаких. Поскольку прекрасно понимал, что зализывание ран может растянуться для него на вечность: пример Гислины не слишком воодушевлял. Проще никогда не пробовать, чем потерять то, что уже успел посчитать своим.
Осложняла их жизнь и реакция наемницы. Она совершенно очевидно обиделась на его отказ. Общение охладело на несколько градусов. Дистанция, выдерживаемая Леди во всех смыслах, увеличилась. Если раньше на тренировках он ощущал, как наставница стремится быть ближе к нему, с ужасом понимая, что еще немного, и не выдержит сам, то теперь Леди действовала отчужденно и равнодушно, как машина. Помимо всего остального, мастер была озабочена подготовкой к чему-то серьезному, что не стремилась обсуждать с учеником. Намечалась очередная пирушка, причем, организовывала ее именно Леди. Вин задал ей пару вопросов на эту тему, но наемница только отмахнулась, буркнув что-то про дань традициям. За неделю до предполагаемого события, Леди и Вин, выйдя в атриум подышать воздухом, застали окончание разговора Мрака и Джокера: