Но он ловил себя на тоске по тому Ирвину, что был в этом же зале два года назад. Тот Вин еще не знал, что ему предстоит. Упивался открывшимся ему счастьем, верил, пусть и очень глубоко в сердце, что ему уготованы любовь и радость на двоих.
— Грустишь? — спросила Лава, подойдя к нему. На ней было длинное шелковое платье нежного темно-голубого цвета. Расклешенная юбка струилась мягкими волнами, маскируя очертания стройного тела. Длинные распущенные волосы стекали по спине тяжелым серебристым потоком, наводя ассоциации со сказочной Ледяной Девой.
— Устал немного, — отозвался Вин, принимая крепкое рукопожатие. — Здорово, что вы пришли.
— Леди пригласила, — пожала плечами Лавина. — Причем, меня она пригласила отдельно. Сказала, что ты будешь рад. Я удивилась, но решила близко к сердцу не принимать.
Смутная тревога уколола сердце. Разумеется, вряд ли Леди стала бы сводить их с Лавой, после собственных же предупреждений вести себя аккуратнее.
— Угостить тебя коктейлем?
— Можно, — пожала плечами наемница и аккуратно поправила тонкими пальчиками завернувшийся ворот его рубашки. — Но, если честно, мне бы хотелось с тобой потанцевать. От Механика танцев не дождешься, не любитель он. А я люблю. Так что, считай, пришла из корыстных побуждений.
— Без проблем, — с улыбкой кивнул ей дампир. — Дождемся начала следующего танца.
Но дождаться не вышло: музыку приглушили, и Леди выступила вперед, в освещенный прожектором круг, явно волнуясь.
— Мне очень приятно, друзья мои, видеть вас всех здесь, на моем празднике, — начала она с легкой дрожью в голосе. — Вы доставили мне истинное удовольствие своими подарками и сюрпризами. Сегодняшний день вдвойне для меня важен. В последние годы моя жизнь постоянно менялась, с головокружительной скоростью. Не могу сказать, что происходившие в ней события приносили мне только радость. Тем не менее, они привели меня в сегодняшний день. В день, который я встречаю в качестве дважды мастера-наставника. И, так или иначе, большая часть изменений связана с моими учениками. Сегодня мне хотелось бы уделить внимание первому из них. Вин, подойди, пожалуйста.
Смутная тревога разрослась до по-настоящему плохого предчувствия. Ирвин вышел к наставнице и попытался угадать, какие чувства она прячет за своим волнением.
— Вин, наша с тобой история будет еще долго передаваться из уст в уста, обрастет небылицами и домыслами, превратится в страшилки или пример для подражания. По большому счету, уже неважно, что было на самом деле. Для всех, кроме нас с тобой. Мне кажется, я никогда не благодарила тебя за тот новый мир, что ты мне подарил. За то, что помог узнать лучше саму себя. И заново переоценить то, что когда-то казалось незыблемо верным. И сегодня мне хотелось бы вновь изменить свою жизнь. И, надеюсь, твою тоже.
У Ирвина перехватило дыхание. Взгляд Леди, теплый, ласковый, наполненный нежностью заставил его предположить самое невероятное. Сердце забилось чаще. Неужели она хочет именно так, при всех, озвучить то, что он жаждет услышать от нее уже давно?.. Леди никогда не была сторонницей демонстрации чувств на людях, но, возможно, она сочла, что это единственно возможный для них вариант — расставить точки над i сразу?.. Дампир почувствовал, как дрожат его руки.
— Тянуть дальше не имеет смысла. Мы дали друг другу все, что могли, на этом этапе. Нужно идти вперед. И, чтобы осуществить этот шаг, я хочу подарить тебе это.
Словно по мановению руки перед Леди оказался длинный футляр красного дерева. Откинув крышку, наемница бережно, двумя руками подняла с ложа один из двух полуторных клинков изумительной работы, и осторожно протянула ученику. По гарде вилась тонкая вязь, сплетающаяся в буквы. «Только работа».
Глава 29. О кипятке и обидах.
У Ирвина хватило силы воли принять клинок из рук Леди и, низко склонившись, произнести сквозь зубы:
— Спасибо, мастер.
Выпрямившись, так и неся меч на вытянутых руках, он деревянным шагом дошел до стоявшего у стены дивана и рухнул на него. Кажется, его провожали аплодисменты. Кажется, кто-то поздравлял. Ирвин не слышал ничего. Перед глазами сгустилась пелена. Венки на висках, казалось, сейчас лопнут от давления стучавшейся в них крови. Сердце колотилось так, что мешало дышать. К глазам подступали слезы. За грудиной разливался холод наконец разрядившегося дурного предчувствия. Почему? Почему она не сказала ему, не предупредила? Черт, неужели все из-за того дурацкого вечера в лесу? Неужели она настолько обиделась на него, что решила избавиться?..