— Вин! — Лава потрясла его за плечо, окликая явно не в первый раз. Ее взгляд светился от радости и восторга. — Поздравляю тебя! Я так тобой…
Она заткнулась на полуслове, взглянув в его невидящие, остекленевшие глаза.
— Ирвин, что с тобой? — испуганно спросила Лавина, кладя обе ладони ему на плечи и низко склонившись, невзирая на стелившийся по полу длинный подол.
— Она меня выгнала… — проговорил дампир, по-прежнему пребывая глубоко в своих мыслях.
— Ох ты, черт… — ругнулась Лава и засуетилась. — Так, пойдем, выйдем на воздух, подышишь. Бета, возьми меч, пожалуйста, отнеси в футляр. Сань поможешь?
Вся суета проходила мимо него. Ирвин поднялся на ноги, едва соображая, чего от него хочет Лава, сделал несколько шагов и замер. Сознание, наконец, сконцентрировалось на красном пятне перед ним, и мир резко рухнул с высоты на его голову, оглушив грохотом музыки, гулом голосов и сияющим многоцветием огней. Перед ним стояла Леди, улыбаясь легко и радостно.
— Поздравляю, Вин, — произнесла наставница, кладя ладонь на его плечо. Лавина убрала руки с его локтя и отступила на шаг назад. Дампир ощутил, как растворяется в мигающем цветном мире чувство опоры. Леди продолжила беззаботно, как ни в чем не бывало, словно не замечая его состояния, — потанцуешь со мной?
Ярость, сплетенная с болью, ударила в его грудь, едва не разорвав сердце. Пульс ускорился, разгоняя по венам выплеснувшийся адреналин. Ирвин стиснул челюсти так, что едва не вывихнул их. Прожигая Леди злым, почти ненавидящим взглядом, прошипел:
— Нет. Не хочу.
И, сбросив ее руку резким движением плеча, прошел мимо, к выходу. Лава, стараясь не поднимать глаз на растерянную наемницу, выскользнула за ним. Он вышел в атриум, пересек его быстрыми шагами и скрылся в полумраке, под сенью деревьев, оказавшись совсем недалеко от того места, где они впервые познакомились с Лавой. Ярость разрывала сердце на части и, не зная, как справиться с накатывающим удушьем, Вин со злостью шарахнул кулаком в ствол ближайшего дерева, чувствуя, как жесткая шероховатая кора обдирает кожу с костяшек. Лавина остановилась в двух шагах и с тревогой наблюдала за ним.
— Что случилось, Вин? — в голосе сквозило искреннее участие. — Почему тебя расстроил выпуск?
— Она сделала это нарочно, — едко, выплевывая каждое слово, процедил дампир. — Я ни черта не знал. Она не предупредила. Не обмолвилась и словом. И уж сама-то точно знала, что выпуска я не жажду.
— Ясно, — понимающе протянула Лавина. — Это должно быть обидно. Сочувствую.
— Спасибо, — не испытывая никакой благодарности, бросил Вин. — Я поеду.
— Куда?
— Домой. Оставаться здесь у меня нет ни малейшего желания.
— С ума сошел? — строго возразила Лава, скрещивая руки на груди. — Это ее праздник. А ты ее ученик.
— Бывший.
— Целых десять минут как. Уйми свой гонор, красавчик, и не порть Леди вечер.
Ирвин возмущенно фыркнул:
— Ее праздник — а я-то тут при чем? Мне нестерпимо здесь быть.
Брови Лавы сдвинулись, окончательно стирая с лица сочувствие.
— Ничего. Потерпишь. Она тебя терпела три года, и, надо сказать, много натерпелась по твоей милости. Я на твоей стороне. Я считаю, что Леди поступила некрасиво. Но, есть, в конце концов, этика и Кодекс. Так что, будь добр, подбери сопли, сооруди на лице что-то приличное и досиди до окончания празднества. Из уважения к мастеру. Дома поговорите.
— Уж дома-то поговорим, — многообещающе произнес Вин.
Он едва смог смолчать до логова. Леди, отлично его чувствовавшая, не стала играть с огнем, дергая дампира во время вечеринки. Домой ехали молча, на такси. Беата дремала на заднем сидении, утомленная вечером. Ее голова скатилась на плечо к Ирвину, да так и осталась, видимо, комфортно расположившись. Леди, сидевшая впереди, несколько раз нервно оглядывалась на старшего ученика, но не произнесла ни слова. А, едва они вошли домой, Вин понял, что не хочет разговаривать. Его накрыло смертельной усталостью и нежеланием находиться в этом доме хоть сколько-нибудь. Поступок мастера, воспринимавшийся им не иначе, как предательство, жег душу изнутри. Да, вероятно, дело именно в его отказе там, в лесу. Наигралась… Ей надоело. Леди сделала шаг навстречу и, получив отпор, утратила интерес к любопытной игрушке. Запоздалое сожаление о том, что он не прислушался к мудрым советам друга, опустошило, окончательно лишая сил. Сонная Беата, предощущая грозу, поднялась наверх тихо, как мышка, оставив наедине мастера и ученика. Хотя, нет. Теперь уже двух наемников.