— Вин, я не хотела так… — несмело и виновато произнесла Леди, пытаясь поймать его взгляд. Но Ирвин намеренно смотрел мимо.
— Не стоит, — его взор, бесцельно блуждавший по комнате, зацепился за вербену, и злая, болезненная улыбка исказила лицо. — Букетик не одолжишь… Леди?
Наемница дернулась, как от удара, и в следующих словах прозвучало смятение:
— Послушай, извини меня, я дурно…
— Выпуск состоялся? С этой минуты я свободен? — перебив ее, резко уточнил дампир. Мастер смогла лишь кивнуть в ответ. — Отлично. Пойду, вещи соберу.
Леди зажмурилась, но смолчала, не решившись возразить.
Вин почти бегом поднялся в свою комнату и заметался, собирая все, что попадалось под руку, в свой рюкзак. Из оружия он взял только новые мечи: то, что, несомненно, принадлежало ему. И являлось пропуском в профессиональную жизнь. А вот доспех пришлось пока оставить имевшийся. Ничего, Вин планировал начать работать как можно быстрее и вернуть наставнице потраченные на себя деньги. Бывшей наставнице. За спиной тихо скрипнула дверь, и он резко обернулся, понимая, что еще чуть-чуть и сорвется на крик. Воровато оглядываясь, к нему в спальню скользнула Беата, уже переодетая ко сну.
— Что ты тут забыла?
— Я пришла, потому что однажды ты рискнул шкурой, прикрыв меня, — парировала Бета, глядя ему в глаза открыто и прямо. — И хочу вернуть долг. Ирвин, ты будешь полным идиотом, если уйдешь сейчас. Иди, поговори с ней. Мастер у себя.
— У нас нет общих тем для разговора, — отрезал дампир, чувствуя, как бешенство накатывает на него с новой силой. — Выметайся, я спешу.
— У вас больше общих тем, чем ты думаешь, — возразила девушка, скрестив руки на груди и глядя на него с укором. — И уйти сейчас будет верхом идиотизма. Иди, поговори с нашей наставницей. Она…
— С твоей наставницей, — отрезал Вин. — Меня она выпустила. Разговоры закончились. Уходи, Бета. Счастливого тебе обучения.
Юная ученица, осуждающе качая головой, вышла из его комнаты. Вин потратил еще десять минут, убедился, что взял все, что понадобится ему в первое время, окинул комнату прощальным взглядом и вышел вон. Быстрым шагом он преодолел лестницу и лишь на секунду задержался перед дверью, положив пальцы на ручку. На мгновение ему пришла в голову мысль, что советом Беаты, возможно, стоит воспользоваться и, все-таки переговорить с Леди. Но воспоминание о той странной фразе, насчет неразделенной любви, оборвало последние ростки сомнений. И Ирвин шагнул за порог, отсекая завершившуюся часть жизни от новой.
Идти ему было некуда, голова соображала плохо. Доехав до «Доминики», Вин устроился за столиком, думая, что это место ничуть не хуже любого другого. Но тут же увидел у стойки старую знакомую, Дагмару. Та помахала ему рукой и, улыбаясь, приблизилась.
— Привет, Вин!
— Привет. Надо же, ты не забыла мое имя, — улыбнулся дампир.
— Такого забудешь, — хохотнула девушка, кокетливо поправляя порядком укороченные черные волосы. — Я присяду?
Ирвин приглашающе обвел столик рукой и жестом подозвал официанта. После того, как заказ был сделан, а они остались одни, собеседница вновь взяла инициативу:
— Я тебя сто лет не видела. И ты мне так и не позвонил.
— Я номер потерял. Вместе с головой, — обезоруживающе улыбнулся Ирвин и протянул руку, накрывая ладонь девушки. — Но тебя тоже не смог забыть.
Через полчаса выяснилось, что, как минимум, на ближайшие сутки пристанище он нашел.
Саня оказался прав: едва Вин изъявил желание брать заказы, подтвердив свое право выпускным оружием, алчущие предложить ему работу посыпались, как из рога изобилия. Дампир еще и смог позволить себе выбирать, отдавая предпочтения тем вариантам, что казались ему надежными. Наставницы не хватало. Очень. Причем, в тот момент, именно как мастера. Человека, способного дать дельный совет и помочь сориентироваться в сыплющихся как из ведра соблазнах. У Ирвина недоставало опыта и прозорливости, чтобы предугадать сложность предстоящей работы. Но обращаться за советом к Леди он, разумеется, не хотел.
Она звонила ему на следующий день. Четыре раза. Вин сидел за столом младшего бара и с бессмысленным выражением на лице смотрел, как ездит по гладкой поверхности вибрирующий телефон. Желания ответить не возникало. В сердце царила пустота. Не было ни грусти, ни боли, ни горечи. Только сухой и холодный пепел, будто он и вправду спалил в одночасье все подаренные наемнице цветы. Через два часа после последнего звонка Леди прислала сообщение. Он удалил его, не открывая. И пожалел об этом уже через несколько минут, но изменить ничего не мог. После этого наступила тишина.