За две недели Ирвин отработал пять заказов. Он понимал, что не вполне прав, набирая работу с такой интенсивностью. В погоне за количеством начинающий наемник рисковал потерять качество, допустить ошибку, возможно, приведшую бы его к фатальным последствиям. Однако через три дня после ухода от мастера выяснилось, что даже пепел умеет болеть. А уж пустота заполнилась болью до краев, ослепляя, вызывая слезы, которые невозможно было сдержать. Вину казалось, что у него болела не только душа, но и все тело. И он справлялся с этим так, как умел: тренировками, изматывавшими, тяжелыми, нагружавшими мышцы на пределе допустимого, чтобы не снизить их работоспособность. Найти место помогла Лава, попросту пригласившая его туда, где тренировалась сама с мужем. Оставшееся время Вин отдавал заказам и посиделкам: в «Тыкве», в «Доминике» с Санькой. У Дагмары он ночевал дважды, а потом снял комнату на несколько дней. В полной решимости подыскать себе вариант для постоянного проживания, он съехал со съемного жилища, но так и не осмелился поставить в своей жизни точку. Дагмара приютила его и на этот раз. Она нравилась Вину: хорошая, славная, добрая девочка, далекая от мира наемников и всех тех ужасов, что он нес с собой. Но у Мары был один ужасный порок. Она невыносимо напоминала ему Леди. Фигурой, цветом волос, ростом, телосложением. И только глаза отличались: вместо яркой зелени на него смотрело спокойное стальное небо. Воспользовавшись ее гостеприимством, Вин понял, что не может заставить себя обосноваться где-то. Он не был готов окончательно сжечь мосты. Впрочем, это легко лечилось временем, а денег, благодаря интенсивной работе, пока хватало.
Наемницу он увидел через десять дней, за двое суток до заказа на фехтующую вампиршу. Они случайно пересеклись на территории «Тыквы». Ирвин вышел из младшего бара вслед за Лавой, направляясь на тренировку. Леди курила в атриуме, беседуя с Мраком. Она повернула голову и увидела ученика, да так и застыла, не отводя взгляда. Вин тоже замер, не имея сил двинуться. Мастер стояла вполоборота, и дампир с непривычной жадностью огладил взглядом ее тело. Словно пытался запомнить, отложить в памяти. Джинсы, стянутые ремнем на талии, облегавшие стройные ноги. Белая майка, плотно сидевшая на подтянутом корпусе. Свободная легкая рубашка в крупную серо-синюю клетку, с завернутыми до локтя рукавами. Прямая спина, расправленные плечи, высоко поднятая голова. Он уже и забыл, какой горделивой бывала осанка мастера. Леди смотрела на него ровным, спокойным взглядом. Внимательно. Непрерывно. Ни дыханием, ни жестом не показав, что испытывает хоть отзвук волнения. Несколько мучительно долгих секунд спустя, наемница с достоинством склонила голову, приветствуя бывшего ученика. Губы остались недвижимы, глаза тоже сохранили серьезность. Ирвин, чувствуя, как его дыхание становится все чаще и поверхностнее, быстро кивнул в ответ. И Леди неспешно отвернулась, продолжив разговор с братом. Лишь то, как порывисто и нервно она поднесла к губам почти догоревшую сигарету, уронив пепел себе на ногу, дало Ирвину понять, что за внешним спокойствием кроется буря. Сглотнув, дампир продолжил свой путь, изо всех сил удерживаясь, чтобы не оглянуться. Эти несколько мгновений дали ему важную информацию: он скучал. И его тоска по Леди многократно превышала остроту обиды на мастера. Впервые за все дни его посетила робкая мысль о том, что, возможно, стоит хотя бы переговорить с наемницей. Но как это осуществить, Вин не мог себе представить. В конце концов, в нем еще оставалось слишком много злости, чтобы ожидать от себя такой же железной выдержки, как у его наставницы.
Бывшей наставницы.
Санька совершенно неожиданно занял сторону Леди. Вин не мог понять, почему. Три года друг убеждал его, что ждать от наемницы взаимности наивно. Изобличал худшие ее качества, рисовал картины ужасного будущего, сулил разочарование и страдания, и вот, теперь, когда все предсказанные кары пали на голову Вина, Санька, как заезженная пластинка, повторял, что с Леди нужно переговорить. Хотя бы для того, чтобы расставить все точки и определить, как они будут взаимодействовать дальше: Ирвину еще предстояло за свое обучение рассчитаться, отдавая мастеру половину гонораров.