Иногда, как после того самого заказа, где Вину пришлось побегать за вампиршей, Саня передавал Леди информацию о бывшем ученике. По всей видимости, через Беату. И не исключено, что именно по инициативе девушки. С одной стороны, это раздражало. С другой стороны, Ирвин мог бы попросить Саню ничего не рассказывать. Но не сделал этого. Потому что в глубине души радовался, что Леди интересуется его делами. Ее интерес давал надежду.
Звонок Беаты позволил определиться окончательно. Девушка не стала бы звонить ему без причины: при довольно ровных взаимоотношениях, друзьями они не были. Поступок Беты с высокой долей вероятности был продиктован заботой не о нем, а о Леди. Вывод напрашивался простой: наемнице плохо. И, невзирая на злость и обиду, Ирвин чувствовал противно скребущую душу вину.
Поколебавшись немного, Ирвин воспользовался предложением Беаты. Возможность оказаться дома, прийти в себя и обдумать все как следует, наконец-то, привела его в равновесие. Он надеялся успеть уйти до возвращения мастера, чтобы вернуться уже вечером и обсудить сложившееся положение. Отсрочка и пребывание в логове в одиночестве давали шанс упорядочить мысли и подготовиться к разговору. Уже заезжая во двор, Ирвин осознал, что перспектива увидеть Леди его несказанно обрадовала.
В логове было тихо и прохладно. Ветер безнаказанно гулял по комнатам, от одного приоткрытого окна к другому. Вин прошелся по гостиной, провел руками по спинке дивана и вдруг всем телом почувствовал, как соскучился. По привычной обстановке, по знакомым звукам, по ощущению дома, угнездившемуся в каждой мелкой детали интерьера. Он не представлял, не хотел представлять, какое-либо иное место, способное подарить ему такой же уют и тепло, как жилище Леди. И дело было не только в присутствии рядом наемницы. Не только в безопасности защищенных механизмами охотников стен. Просто в этом здании он провел целую жизнь, которая уместилась всего в несколько лет, но оказалась более значимой, чем все десятилетия до этого, даже прожитые им в человеческом обличье. Ирвин понял, что не хочет никуда уходить. Да и, по сути, что такого произошло? Ну, закончила Леди его обучение. Откровенно говоря, этот шаг уже давно напрашивался, они, действительно, исчерпали ресурс наставничества до донышка. Конечно, поступок был некрасивый: наемнице стоило предупредить дампира о принятом решении. Но трагедии в этом не было. Ирвин увидел в ее жесте попытку отдалиться, но, возможно, мастер ничего менять не собиралась. Злость рассеялась, и ситуация окрасилась в иные тона. Теперь Вин был полностью согласен с Беатой: его поспешное бегство выглядело верхом идиотизма.
Поднявшись наверх, дампир вошел в свою комнату и с наслаждением растянулся на кровати. Конечно, надо было бы переодеться, расстелить постель и подарить себе часа четыре сна: вечером ему еще предстояло отчитаться за заказ. Но сейчас хотелось просто вытянуться всем телом, каждой мышцей, зарыться носом в покрывало, втянуть знакомый запах вещей и полностью раствориться в чувстве абсолютной определенности. Он принадлежал этому месту. Расслабившись и погрузившись в блаженную негу, дампир не заметил, как уснул, измотанный последними событиями, как физически, так и морально.
Леди приехала раньше означенного времени. Без нескольких минут четыре хлопнула входная дверь, и дампир услышал привычные шаги в прихожей. Он проснулся совсем недавно и едва успел принять душ и переодеться, так и не сумев толком обдумать сложившиеся обстоятельства. Радость от предстоящей встречи омрачилась робостью и нахлынувшим чувством вины. Ирвин заставил себя собраться с духом и спуститься вниз, поприветствовать наставницу.
— О, Вин. Здравствуй, — без особого удивления произнесла Леди, уже успевшая пройти в гостиную и сосредоточенно складывавшая в ящик комода какие-то бумаги. — Проходи.
— Привет, — робко отозвался Вин, замирая в дверях, вопреки приглашению. Он не знал, как начать разговор. Тон наставницы, ровный, доброжелательный и спокойный вселял надежду, что Леди не слишком на него обижается. Почему-то теперь собственная свобода казалась ему чем-то эфемерным, и убежденность, что «никто ему не указ», прочно владевшая сознанием последние две недели, бесследно испарилась.
— Рада, что ты заехал, — вежливо улыбнулась Леди, наконец, покончив с бумагами и поворачиваясь к бывшему ученику. — Могу я угостить тебя чаем?
По телу Ирвина мгновенно разлился холод, заставив мышцы сжаться от напряжения. Всё. В двух фразах, произнесенных совершенно будничным тоном, мастер сумела выразить больше, чем в гневном монологе на несколько минут. «Заехал», а не «вернулся». «Могу ли угостить». Вин остро, до кончиков пальцев ощутил, что теперь логово больше не его дом. Парой предложений наемница подвела черту под всеми его размышлениями и метаниями. Пожалуй, говорить им больше не о чем. Дампир продемонстрировал свою позицию идиотским бегством и нежеланием говорить, а мастер определилась со своей… Всё.