Леди согласно кивнула, принимая его решение, и Вин снова улыбнулся, понимая, сколь важным было для нее определиться с расстановкой сил.
— Соответственно, мне тоже хотелось бы, чтобы последний…
— А Драгош был последним, — серьезно перебила его наемница. — А потом Старжвидка, наш поцелуй, и все. Меня накрыло. Ни о ком другом думать уже не могла.
Трепет, поселившийся в горле, спустился ниже, сбивая дыхание с ровного ритма. Ирвин обратился в слух. Даже ослабил объятия, чтобы иметь возможность видеть ее лицо.
— Я хочу в душ, — помедлив, произнесла Леди, отводя взгляд. — Ты со мной?
Медленно проследив линию жизни, указательный палец вернулся к центру его ладони и был пойман в плен сжавшейся рукой. Вин не спеша поцеловал каждую фалангу, искренне наслаждаясь процессом. Наемница улыбнулась, тепло и нежно, и погладила большим пальцем его запястье. За окном стояла глубокая ночь. Сквозь шторы струился легкий сквозняк, насыщенный ароматом поздних цветов. Где-то пронзительно вскрикивали птицы. Они лежали молча, рассматривая друг друга и общаясь прикосновениями. После душа их хватило еще на пару заходов, а теперь силы иссякли, даже у Ирвина, уступая место иному удовольствию. Каждое прикосновение к Леди словно отпечатывало след в его сознании: настолько невероятным казалось происходившее. Даже секс он, в принципе, мог себе представить, допустить, при определенных условиях. Но творившаяся между ними неспешная, неторопливая ласка, полностью лишенная сексуального напряжения, вполне тянула на волшебство. На Вина снизошел покой. Казалось, только сегодня вечером его жизнь стала настоящей, наполнилась смыслом, ясностью. А все время до этого было жалким существованием в ожидании момента пробуждения. Оставался лишь один нерешенный вопрос, не позволявший счастью обрести полноту и завершенность.
— Я люблю тебя, — тихо произнес Ирвин и замер, вновь ожидая ответа. До сих пор Леди не ответила ни разу, но они были слишком заняты, чтобы что-то выяснять. Теперь же наступил момент, когда двигаться дальше, не выяснив все обстоятельства досконально, стало невозможно. Потому что после долгожданного, принесшего много ярких эмоций секса, Ирвин окончательно понял, что отношений, включающих в себя исключительно общую постель, ему будет недостаточно. Ему будет в них тесно, неуютно, настолько, что лучше уж совсем никак, чем… Но нежность, сквозившая в каждом движении Леди, в том, как она касалась его, позволяла надеяться, что для нее тоже имеет значение не только секс. Тем не менее, отзвук сомнений все еще сохранялся, и его хотелось устранить немедленно.
— Ответь мне, пожалуйста, — попросил он. Леди вздохнула.
— Послушай, мне, на самом деле, довольно трудно…
— Мне важно понимать, — прервал ее Вин, желая слышать однозначный ответ, а не оправдания.
— Я очень счастлива. И бесконечно рада, что наши отношения пришли к логичному финалу, — произнесла с натянутой улыбкой наемница и тут же сама скривилась, сознавая, сколь фальшиво прозвучала вымученная фраза. — Черт, Вин, я не это…
Дампир отодвинулся. А потом и вовсе сел на край кровати, повернувшись спиной. Он не делал поспешных выводов, но продолжать лежать рядом, когда сердцу стало неуютно, уже не мог.
— Вин?.. — Леди приподнялась на локте и встревоженно посмотрела на него.
— Прости, но меня не устроят отношения исключительно ради секса, — повернув голову, без тени улыбки произнес Ирвин. — Мне нужно больше. Намного больше. Я не хочу тебя к чему-либо принуждать, требовать признаний. Но я хочу слышать ответ. Однозначный. Прямой. Понимаешь, Леди?
— Рика, — тихо поправила она, не отводя от него напряженного взгляда.
— Что? — непонимающе нахмурился Ирвин, разворачиваясь к ней корпусом.
— Ты спрашивал, как меня зовут на самом деле. Рика. Аурика Петжик. Я — дочь Рышарда Петжика. Полагаю, тебе это имя знакомо. Кроме тебя и меня, этой информацией владеют два человека. Мои папа и мама. Как ты понимаешь, вряд ли я стала бы делиться такими сведениями с человеком, который имеет для меня значение исключительно как партнер по сексу. Я даже любимому ученику не рассказала.
Вин, не до конца веря услышанному, вернулся на постель и с трепетом коснулся скулы Леди, проведя линию до подбородка.
— Рика… — протянул он, примеряя имя. Оно почему-то сразу прижилось, в отличие от никак не хотевшего приклеиваться «Кати». — Можно, я тебя буду иногда называть по имени?
— Можно. Наедине. Так, чтобы никто не слышал, — согласилась наемница, все еще скованная напряжением. — Я не хочу, чтобы эти данные всплыли. Но мне нравится, как мое имя звучит, произнесенное тобой. Вин… пожалуйста, дай мне время. Немного. Я понимаю, почему ты хочешь определенности. И она у тебя есть. Но мне отчаянно страшно. Я всегда была одна. Я не знаю, не умею и не понимаю, как это — делить жизнь еще с кем-либо. Но хочу научиться. Правда, романтика в моем исполнении выглядит ужасно.