— Почему ты так считаешь? — вскинулась Гася. — Он мог уйти куда угодно. Какой смысл вампиру ломиться через барьеры обратно в поселок? Где там ему прятаться?
— Я не знаю, — пожал плечами Ирвин. — Но обратные следы есть, и они мокрые. Как и земля за калиткой. Он там немного постоял.
— Мокрый?! — повысила голос Агата. — Да с него текло! Ты хочешь сказать, что никто не обратил внимания на абсолютно мокрого человека в погожую ночь?
В это время мимо калитки, настороженно поглядывая на кричавшую Гасю, прошел очередной патрульный. Охотница закрыла рот, уставясь на своего подчиненного. Мы с Ирвином молчали, не желая усугублять и без того неприятную ситуацию. Ответ на заданный Гасей вопрос был очевиден.
— Он надел плащ… — глухо и обреченно уронила Агата, провожая взглядом удалявшегося собрата. — Рассвет, свежо, роса… Патрульные ходят в плащах. Плащ и капюшон…
— Вопрос, откуда он его взял, — деликатно заметил Ирвин.
— Ну, не у Юзефа, его плащ висит… — начала Агата и осеклась, глядя на моего ученика остекленевшим взглядом. — Плащ был у него с собой. Сейчас еще слишком жарко, чтобы…
— Патрульные или те, кто отправляется на охоту, — закончила за нее я, по-прежнему стараясь убрать из своего голоса эмоции.
— Вот тварь! — Лицо Агаты перекосилось, зубы заскрипели так, что услышала даже я. Кулаки сжались, впиваясь ногтями в грубую, привычную к оружию кожу ладоней. Щеки и лоб залило краской. — Найду — убью!!!
— Только не будь идиоткой. Не повторяй ошибок. Как только у тебя возникнут подозрения, сообщи кому-нибудь, сразу. И отправь сообщение мне. И копию Кенесу, черт побери.
— Адриан! — внезапно рявкнула Гася в сторону поселка.
От неожиданности я едва не подпрыгнула:
— Ты чего?!
— Хочу перевернуть вверх дном каждый курятник, — яростно, сбиваясь на шипение, ответила мне взбешенная подруга.
— Нет, нельзя! — настойчиво вклинился в беседу Ирвин, разделяя мое негодование. — Во-первых, как только он поймет, что вы его ищите, он станет еще опаснее. Во-вторых, есть вопрос посерьезнее. Ты говоришь, что барьер был закрыт. Вампир вышел и вошел обратно. Допустим, в первый раз его открыл Коваль, поджидая собеседника, хотя я и не понимаю, зачем. Но кто закрыл его потом?
Агата сдвинула брови, потом схватилась за виски и завыла, как раненная волчица. Я, повинуясь непреодолимой волне сочувствия, обняла ее, сжимая так крепко, как только могла. Охотница сгорбилась в моих руках и начала раскачиваться. Я, мягко преодолевая ее сопротивление, притянула голову ближе к себе и зашептала ей в ухо:
— Мы найдем его, слышишь? Я тебе обещаю. Мы его непременно найдем. Это вопрос времени, милая. Держись, пожалуйста.
Я повторяла какие-то бессмысленные слова, уговаривая, успокаивая, убеждая. Я не хотела даже представлять, каково сейчас было Агате, потерявшей подростком родителей и братьев, а теперь и приемного отца. Из калитки появились Адриан и Ромек и одновременно бросились к Гасе, сотрясавшейся в моих руках от приглушенных рыданий. Роман подоспел первым и принял из моих рук плохо соображавшую жену в свои объятия.
— Пойдем, Агуся… Пойдем, родная… — ласково зашептал он, уводя ее в деревню.
Адриан проводил их взглядом и повернулся к нам:
— Что-то обнаружили?
Ирвин коротко пересказал ему наши основные выводы, и мы втроем направились в деревню. Тело охотника никаких новых сведений дать нам уже не могло.
На ступеньках одного из домов сидел Манек, уставившийся в пространство перед собой угрюмым невидящим взглядом. Адриан замешкался, но, все же, остановился.
— Ты не виноват, Мануш.
Охотник посмотрел на него отсутствующим взглядом. Потом его глаза прояснились, в них зажглись колючие огоньки.
— Во всем ублюдочном поселке не нашлось того, кому Южек смог бы довериться. Зато нашелся тот, кто его предал.
— Я не знаю, поспешил ли отец, сглупив, или обстоятельства вынудили его действовать без промедления… Но ему стоило взять помощь. Ты не мог предвидеть. Никто не мог. Ты не виноват в гибели отца.
— Мог, — взглядом Манека можно было заморозить. Но Адриан глаз не отвел, я отметила этот факт. — Он ко мне заходил. Соседка ему сказала, что я в патруле. Я не понимаю, почему он не дошел до меня.
— Возможно, торопился. Или опасался, что его увидят… Не только тебя, никого из нас не было, слышишь? Ты не виноват.
Манек раздраженно отвернулся, и молодой охотник, пожав плечами, пошел дальше.
Ирвин поежился. Мне тоже было не по себе. Я знала странствующего охотника не слишком хорошо: антипатия между нами возникла сразу, еще при первой встрече, лет пять назад. Но от того, что я стала свидетелем чужих оголенных чувств, прежде надежно сокрытых за грубостью и сарказмом, становилось жутко.