— Соберись. Я не могу тебе дать сейчас ни минуты на горе, — мой голос звучал холодно и равнодушно. Я понимала, что поступаю с Бетой жестоко, но других вариантов попросту не существовало. — Нам нужно срочно действовать, идти по горячим следам. Упустим время — значит, твой отец умер зря. Ты — наемница, Беата. Смерть — твоя работа. Возьми себя в руки.
Девушка сглотнула и тяжело подняла на меня глаза:
— Полминуты, мастер. Можно?
Я выпрямилась и молча развернула к ней руку так, чтобы было видно циферблат часов. Беата, не отрывая взгляда от торопливо пересчитывающей деления тонкой стрелки, медленно и глубоко вздохнула. Свела лопатки, расправляя спину. Вдохнула еще раз. Облизала высохшие губы и, вновь подняв на меня глаза, кивнула. Я похлопала ее по плечу и направилась обратно, к Вину, не сомневаясь, что девушка последует за мной.
В доме Ковалей нас встретила Гася. Выглядела она немного лучше. Во всяком случае, ей удалось взять себя в руки и успокоить чувства. Она бросила быстрый, насыщенный тревогой взгляд на Беату, но девушка не отреагировала, безучастно разглядывая картину, висевшую у двери. Казалось, мы выучили в ней каждую мельчайшую черту, но ученица не отводила остекленевших глаз. Агата поджала губы и неодобрительно дернула головой, вслух обратившись ко мне и Вину.
— Идемте. Начнем с кабинета.
Рабочее пространство главы являлось образцом порядка. Света почти не было: опущенные шторы плотно укрывали помещение от солнца. Обстановка состояла из книжных шкафов: они занимали две стены, и были явно перегружены. Книги, аккуратно упорядоченные по известной лишь хозяину кабинета системе, были составлены так плотно, что вытащить одну из ряда представлялось затруднительным. Сверху, в узком пространстве до следующей полки, тоже были плотно уложены книги. Кроме шкафов, в помещении находились только широкий письменный стол и три кресла, довольно удобных на вид. Царивший на столе беспорядок вступал в неприятный диссонанс с остальным пространством, вызывая смутную тревогу. Поспешность ощущалась в каждой детали: в пятне от чая на гладкой столешнице, в разлетевшихся веером фотографиях, в резко отодвинутом, собравшим в складку ковер на полу, кресле. Я обошла стол и взяла в руки фотографию, лежавшую сверху. Вин с любопытством заглянул через мое плечо, и я всей кожей ощутила, как близко он стоит. Мучительно захотелось отодвинуться назад, прижавшись к его телу. А еще лучше — спрятаться в надежном кольце рук. Но проявление чувств сейчас, когда дом охотников укрыло горе, казалось мне неуместным.
— Ты что-нибудь понимаешь? — тихо спросил дампир, и коснувшееся шеи дыхание заставило кожу покрыться мурашками. Я встряхнула головой, прогоняя мешавшие сосредоточиться мысли, и ответила:
— Нет. Судя по всему, это фотография товарищей Юзефа, Гася?
Охотница, до того застывшая в молчании посреди кабинета, приблизилась.
— Да. Они сфотографировались после тяжелой, но успешной охоты. Это было около десяти лет назад. Я плохо помню, когда именно. Мы изучили фотографию вдоль и поперек, Леди. К сожалению, я не знаю, что с ней не так. Но, судя по всему, именно это снимок и взбудоражил Юзефа. Если, конечно, он не забрал другую фотографию с собой.
— Или ее не унес его враг, — добавил Ирвин.
— Не представляю, как, — покачала головой охотница. — Посторонних в доме не было.
— Гася, — вдруг подала голос Бета, — а не посторонних? Кто заходил в дом после того, как… отец умер?
После паузы, замеченной, похоже, лишь моим чутким ухом, голос девушки обрел неприятную звонкость. Я окинула ученицу внимательным взглядом, и поняла, что объятия точно откладываются. Беата находилась на грани истерики, хотя внешне демонстрировала абсолютное спокойствие. Видимо, именно невозмутимость так раздражала Гасю. Охотница оказалась не в состоянии оценить то, что было очевидно для нас с Вином: изменившийся тон голоса, идеально прямую спину, острый, пристальный взгляд потемневших глаз. Подобное напряжение воли всегда имеет мощный откат, и я поняла, что оставить ученицу в этот раз наедине с собой, как было после гибели Вальдека, попросту не смогу. Юная девушка держалась куда лучше своей взрослой и опытной тетки, но выносливости у нее имелось в гораздо меньшем количестве.
Агата задумалась на мгновение и развела руками:
— Да все. Твои братья, Одиля, Варшула, Роман был, Манек заходил, узнать, как Малгожата, Маришка пришла и до сих пор с ней сидит.
Я бросила на ученицу вопросительный взгляд, услышав незнакомые имена, и та пояснила: