— А сразу так нельзя было? — хмыкнул Вин. — Пояснить?
— Примерно как и с Красавчиком, — уколола я его в ответ. — И, похоже, наша с тобой сегодняшняя перепалка в атриуме вполне тянет на объявление со стойки бара…
Мелодичный звонок мобильного вырвал меня из воспоминаний, заставив сосредоточиться на настоящем.
— Добрый день, Мария. Да, взяла. Не знаю, надеюсь, что сможет. Да, мне гарантировали… Спасибо. Выздоравливайте, без вас я как без рук.
Я выпрямила спину, ловя нацеленные на себя косые взгляды. В них было столько искреннего недовольства, что я едва удерживалась, чтобы не захихикать. Во многом меня останавливала боязнь смазать кропотливо нанесенную косметику и прочие мелкие ухищрения, изменившие лицо. Над мимикой я трудилась целую неделю, доводя до автоматизма новые движения. Мы никогда не были слишком похожи, но голос и выражение лица позволяли мгновенно уловить наше с мамой родство.
— Вы умеете стенографировать, Ката? — недружелюбие и холодность тоже прозвучали вполне искренне, и я, сохранив лицо неподвижным, повернула голову, отвечая Саломее:
— Да, госпожа.
— Возможно, вам придется вести быстрые записи в ходе моих переговоров. Также прошу вас по приезду ознакомиться с материалами, что я везу с собой, чтобы быстро ориентироваться в документах по первой моей просьбе.
— Я могу заняться этим прямо сейчас, если вам так угодно, госпожа.
Мама смерила меня пренебрежительным взглядом и поджала губы:
— Не стоит рисковать. Одна помощница уже свалилась с температурой в самый ответственный момент. Если вторую укачает в машине, стенографировать, боюсь, мне придется самой. На месте у вас будет время подготовиться.
Я склонила голову в почтительном жесте. В глазах Саломеи светилась едва угадывавшаяся тревога. Я быстро опустила ресницы, успокаивая ее.
Дату отъезда отец сообщил мне за две недели. Он был непривычно взвинчен, назначил мне встречу через подставного заказчика. Я приехала в Корваг и весьма удивилась, обнаружив, что принимать меня собирались вовсе не в родном доме, а в довольно просто обставленной квартирке в одном из спальных районов криминального центра Княжества.
— Не хочу, чтобы тебя сейчас видели у нас, Рика, — произнес отец, поднимаясь из глубокого кресла, в котором он ждал моего прибытия. Стиснув меня в крепких объятиях, Рышард вгляделся в мои глаза, а потом жестом пригласил пройти на кухню. Маленький стол был заставлен едой в пластиковых судочках, из явно недорогого ресторана. — Кроме охраны, никого нет. Угощаться сами будем. У нас с тобой вечер и ночь, завтра вернешься обратно, осторожно, со всем тщанием проверяя, не вырос ли у тебя хвост.
Я кивнула, невольно заражаясь его нервозностью. Отец плюхнулся на стул и откупорил бутылку вина, буркнув в мою сторону:
— Будешь?
— Один-два бокала, не больше, раз уж завтра за руль, — пожала плечами я, присаживаясь напротив. — Почему ты так беспокоишься? Что-то пошло не так?
— Не мели чушь, — резко одернул меня Рышард, разливая рубиновый напиток по бокалам. — Я отправляю двух самых дорогих мне женщин в пасть дьявола. Конечно, я немного обеспокоен.
— Двух женщин?..
Вскоре выяснилось, что в сентябре Престол проводил нечто вроде салонной встречи. Подразумевалось присутствие исключительно дам, с непременными легкими беседами и вполне невинными развлечениями. Игра в приверженность традициям была всего лишь завесой: на таких раутах часто проворачивались делишки куда деликатнее и серьезнее, чем на официальных встречах сильных мира сего. За бокалом шампанского и, казалось бы, ничего не значащими разговорами, дамы, родственницы или соратницы «солидных» людей, имели возможность обменяться информацией, заключить предварительные договоренности, навести мосты и установить связи. Традиционно патриархальным укладом общества обманываться не стоило: жены, а, зачастую, сестры и дочери, имели свои сферы влияния, даже если официально никаких дел не вели. Я погружалась в особенности современной политики, приходя в легкую растерянность от того, какой огромный пласт жизни ранее был сокрыт от моего внимания.
Мама ехала во Дворец, получив приглашение присутствовать на приеме от представителей Престола. И с ней должна была отправиться помощница, которой пришлось «заболеть» непосредственно перед отправкой. Отец сам озаботился легендой и ее подтверждением, подготовкой моих документов. Ему не нравился этот вариант, но ничего другого Рышард придумать не сумел: во-первых, в его обществе я бы выделялась, как бельмо на глазу, поскольку дотошность и подозрительность моего отца в выборе своего ближайшего окружения была всем известна. Случайных людей рядом с ним не было. Во-вторых, мы с отцом были похожи куда больше, чем с матерью. И в непосредственном общении с людьми, имевшими счастье похвастаться долгим знакомством с Рышардом Петжиком, маскарад мог не выдержать проверки. Наличие же у мамы персональной помощницы, секретаря и горничной по совместительству, подозрений не вызывало. Тем не менее, план был рискованным. Рискованным настолько, что я даже решилась не посвящать Ирвина во все детали, опасаясь, что он не выдержит напряжения неизвестности и рванет за мной, вопреки данному мне слову.