— Ты же понимаешь, что дело не в деньгах, — пожал плечами Вин. — Учитывая уровень доходов твоего мастера, я не думаю, что его глубоко печалит отсутствие перспектив быстро получить от тебя оплату. Он по другой причине расстроен.
— Понимаю… — кисло протянул молодой человек. — Но поступить иначе не могу. Надеюсь, он тоже сумеет меня понять. Возможно, не сразу.
— Слушай, — вдруг вспомнив давно назревший вопрос, смущенно начал Вин. — А имя у тебя настоящее? В смысле, наёмники же часто клички берут…
Его друг улыбнулся и озорно подмигнул, вновь сменяя настроение:
— Настоящее. Но, да, традиционно, Алеком, мне представляться не захотелось. Нашел что позаковыристее, редко употребляемую форму имени. Знаешь... — на лицо Саньки вновь набежала тень, и он продолжил уже серьезно, понизив голос, — имя — единственное, что осталось у меня от моей семьи. Я никогда не знал, кем они были. Я был слишком мал, когда умерла бабка. Фотография да имя — вот и все мое наследство. Я не отказался бы от него по своей воле.
Санька, наскоро перекусив, вновь устремился к Касперу, а Вин остался сидеть в гостевом доме. Леди и Мрак ушли куда-то с Агатой, но дампиру не хотелось их разыскивать. Жизнь менялась, и он ощущал это всей кожей, пока не понимая, нравятся ему эти изменения или нет. Поступок Леди, когда она позволила ему поцеловать себя на ступенях «Тыквы», отметил очередную зарубку на тернистом пути их взаимоотношений. Наемница вновь подтвердила и серьёзность своих намерений, и готовность меняться, принимая новые правила. А перед дампиром по-прежнему стоял неразрешимый вопрос. Сможет ли он отыскать в себе столько же любви и благородства, чтобы последовать примеру Мрака, принявшего решение своего бывшего ученика? Сможет ли он согласиться со смертностью Рики? С её старением и умиранием? И останется ли у него после шанс жить дальше, сохраняя, по совету Гислины, в душе терпкий огонек пережитой любви?
А если предположение дампирши сбудется, и Рика погибнет, срезавшись на одном из заказов, что будет с его душой? Сумеет ли он простить себе, что согласился её выбором, не попытавшись убедить, уговорить Леди шагнуть дальше, за пределы человеческой смертности? У Ирвина не было ответов. И хуже всего оказалось то, что он не знал, какой вообще ответ будет верным.
***
День неумолимо клонился к вечеру, и я сбежала от общества подруги, надеясь разыскать дампира. Вин не стремился присоединиться к нам. Видимо, рутина руководителя его интересовала куда меньше, чем обыденность будней простых охотников. Я же хлебнула опыта сполна, оценив, как плотно была загружена Гася. Информация стекалась к ней отовсюду. Доклады, звонки, сообщения, личные разговоры… Новые обстоятельства, проблемы, вопросы, требовавшие её участия: Агата разговаривала постоянно. Я сильно сомневалась, что у подруги оставалось хотя бы шесть-семь часов для сна. Речи о праздном отдыхе не шло вообще. Я не была уверена, что выдержала бы такой темп жизни. Зато ощутила зарождавшееся в душе понимание: Юзеф попросту не имел возможности уделить должное внимание детям, находясь на своем посту. И помощь Малгожаты, взявшей на себя заботу о внутренних делах поселка, конечно, была важна. Но не обеспечивала должной свободы для общения с семьей. Я прекрасно понимала, почему ни один из сыновей Ковалей не захотел навесить на шею ярмо. И тщилась отгадать, что сподвигло Агату ввязаться в эту сомнительную авантюру. Впрочем, они с Ромеком, как раз, составляли прекрасную пару: он был всецело увлечен своей работой, а общественная деятельность жены освобождала ему достаточно времени для любимого дела. Странная и в высшей степени гармоничная пара. Детей, насколько я знала, чета охотников не планировала. Да даже если бы вдруг запланировала, не факт, что их чаяниям суждено было сбыться: для появления детей следовало, как известно, заниматься сексом. А для этого требовалось хоть иногда встречаться, больше, чем на десяток минут и не в состоянии крайней измотанности, желательно.
Ясенька, охотница, обеспечивавшая заботу о гостевом домике и его посетителях, сообщила мне, что видела Ирвина там с час назад, и я, плотнее кутаясь в куртку, чтобы сберечь тепло тела от жадных лап первых морозцев, направилась в указанном направлении.
Едва выйдя на дорогу, ведущую к воротам, я столкнулась с пробегавшим мимо Манеком.
— Мир во тьму идущему, — скороговоркой проговорила я, кивая. За прошедшее время наши с ним взаимоотношения несколько смягчились, но взаимная антипатия, зародившаяся несколько лет назад, во время первой встречи, сохранялась. Охотник притормозил, окинув меня нелюбезным взглядом, а потом, будто что-то для себя решив, протянул руку. Я, поколебавшись, крепко пожала сохранившиеся пальцы.