— Уверен? — приподнял бровь дампир и рывком перешел в низкую стойку, когда его противник вновь бросился в атаку. Они сошлись совсем близко, и теперь-то ученику пришлось по-настоящему потрудиться. Полностью сосредоточившись на яростных, откровенно рискованных выпадах противника, он позабыл об окружавшем его мире. Блок, уворот, контратака. Четкая, как на тренировке, работа тела поддерживалась участившимся дыханием. Полминуты. Вдох-выдох. Следить за руками. Держать стойку. Минута. Удары Рыбака становились все ровнее: он явно вошел в привычный темп и обретал спокойствие, присущее любому бойцу, находившемуся в своей стихии. Полторы минуты. Вин понял, что еще немного, и он сломается, вынужденный либо отступить, либо совершить ошибку, когда, наконец, в непрерывном потоке размеренных действий проскочила оплошность, позволившая ему перехватить инициативу. Рыбак не довернул руку, и его движение, наложившись на чересчур отклонившуюся от оси стойку, провалилось, не встретив на пути ожидаемого сопротивления. Вин отшагнул назад, автоматически вложил правый нож в ножны на бедре, перехватил запястье, потянув вниз и одновременно разворачиваясь. Подсечка. Баланс. Устойчивое, крепкое положение собственного тела. И вновь бросок, на этот раз, сильный, способный выбить из груди противника воздух. Шагнув следом, Ирвин на ходу убрал второй нож и вздернул человека на колени, ухватившись за ворот его одежды. Мстительно ухмыльнувшись, дампир оскалился, позволяя оценить увеличившиеся клыки, и вдруг напоролся на взгляд Леди, чье лицо отлично просматривалось поверх голов остальных зрителей. Мастер одними глазами показала ему: «нет». А Ирвину вспомнились слова Рыбака о трусливом псе, и, сраженный внезапно пришедшим в голову образом собаки, с оскаленных клыков которой на горло жертвы капает слюна, дампир не смог удержаться и расхохотался. Ужас в глазах его бывшего обидчика с лихвой компенсировал все, что произошло между ними летом. Оттолкнув противника обратно на землю, Вин поднялся и, повернувшись спиной, зашагал к границе круга.
Тонкий, едва различимый, характерный свист летящего лезвия он уловил чудом. Не успев толком сориентироваться в ситуации, Вин развернулся с максимально возможной для него скоростью, и, перехватив нож за рукоять в воздухе, метнул обратно. Вложив в хлесткий бросок достаточно силы, чтобы заставить клинок перекрутиться.
Нож ударил Рыбака в лоб.
Рукоятью.
В оглушительной тишине раздавшиеся хлопки прозвучали неестественно громко: Лавина аплодировала, размеренно и звучно ударяя ладонью о ладонь. Ирвин, не обратив внимания, пошел прочь, чувствуя, как тело начала сотрясать нервная дрожь: испугался он только сейчас.
Зрители расходились практически молча. Финал боя явно озадачил всех, отодвинув обмен впечатлениями на более поздний срок. Вин остановился только возле мастера, пройдя сквозь расступающуюся толпу, как лунатик: не выказывая и малейшей реакции на комментарии, поздравления и похлопывания по плечам. Леди окинула его долгим взглядом с головы до ног. Потом легко спрыгнула с перил на землю и удовлетворенно улыбнулась:
— Я восхищена.
Повернувшись, она, продолжая сыто улыбаться, зашагала в направлении внутреннего дворика. Вин механически двинулся за ней, все еще пребывая в оцепенении, навалившемся на него после боя. Их никто не тронул, не окликнул, не попытался остановить. В общем-то, к лучшему, потому что дампир сейчас вовсе не был уверен в своей способности адекватно поддерживать какой-либо диалог. Все его существо затопило безграничное счастье, вспыхнувшее после короткой, емкой, до краев наполненной чувством фразы Леди.
Глава 7. О клубнике и творчестве.
Разумеется, мы устроили Вину вечер чествования, шумно и весело отмечая его успех в нашей дружной компании. Но у меня сложилось впечатление, что ученик не слишком вслушивался в слова, которые ему говорили, машинально кивая на поздравления и пожелания. Завершив бой, дампир словно впал в ступор. Я вполне могла понять его состояние, вспоминая себя в его возрасте. И такая реакция была куда полезнее затуманивающего разум восторга от собственной непомерной крутости. По крайней мере, Ирвин понимал, что итог поединка — это результат длительного труда. Мне тоже перепало восхищения и поздравлений с отличной работой мастера, но я лишь лениво отмахивалась. Безусловно, крепкие навыки Ирвина — моя заслуга. Но воспользовался он ими сам, и вполне рационально.
Меня беспокоили рассказы Фреи и Лавины. Если со Здоровяком я поговорила сразу же, и получила довольно-таки полный рассказ, впрочем, абсолютно не внесший ясности в общую картину, то добыть информацию у Артиста и Пастуха представлялось мне делом затруднительным. В конце концов, я решилась по-хорошему попросить их помочь, рассчитывая, что мне молодые наемники не откажутся выдать подробности своей работы. Но Ирвин неожиданно заупрямился, возжелав взять все переговоры на себя. Я сомневалась в успешности такого решения, но уступила. В конце концов, дампиру необходимо налаживать связи в своем круге. Попытаться переубедить молодых коллег я могла и позже. Ссориться со мной им смысла не было.