Охотник удивленно поднял брови.
— Скажите, Леди, если бы Бета не была дочерью главы охотничьего рода, вы были бы столь же щепетильны?
Я сухо улыбнулась.
— Юзеф, безусловно, политика взаимоотношений между нашими сообществами меня интересует, но…
В это время дверь распахнулась, и в комнату вплыла Малгожата, катившая перед собой сервировочный столик. На нем примостились чайник с чашками, сахарница, ложки и большое блюдо с пирогом. Выпечка, действительно, пахла изумительно. Смешиваясь с ароматом травяного чая, запах яблок и корицы создавал атмосферу тепла и уюта. Что совершенно не вязалось с выражением лица хозяйки дома. Малгоша оказалась маленькой и сухощавой. Темные волосы с густой проседью были искусно собраны в пучок, из прически выбивалась лишь пара вьющихся прядей. Лицо, испещренное сетью морщин, было хмурым и недобрым. Тонкая фигура, затянутая в длинное строгое платье темно-синего цвета с белым воротником и манжетами, излучала напряжение. Я поднялась, приветствуя хозяйку.
— Госпожа Малгожата.
— Добрый вечер, — голос у Малгоши был приятно-низким, но в нем проскальзывали металлические нотки, давшие мне понять, что я — не самый желанный гость в ее доме. Тем не менее, хозяйка пересилила себя и натянуто улыбнулась:
— Рады видеть вас под нашим кровом, Леди. Чаю?
— Да, пожалуйста, — кивнула я, понимая, что отказываться невежливо.
Женщина принялась переставлять посуду на журнальный столик и, не оборачиваясь, бросила:
— Вальдек, выйди.
Я, совсем забывшая о младшем сыне Ковалей, оглянулась. Молодой охотник, тенью замерший у стены, рядом с дверью, дернулся, было, к выходу, но его остановил голос отца.
— Останься, сын. Разговор касается всей семьи, Малгоша.
— Наша семья уже не вся, Южек, — холодно возразила мужу охотница.
— Мы не станем обсуждать это сейчас, — интонации Юзефа приобрели оттенок угрозы, но его жену, похоже, это мало волновало. Отставив в сторону чайник, она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на мужа и главу рода.
— По-моему, мы собрались именно для того, чтобы это обсуждать. И, уверена, Леди будет интересно послушать, раз уж она планирует учить нашу Бетку. Но это разговор для взрослых, а не для детей, уважаемый господин Коваль.
— Вальдек останется, — с расстановкой произнес Юзеф, сверля жену взглядом.
Я наклонилась, чтобы взять со стола чашку с ароматным чаем, и, вложив в свой голос максимум спокойствия, попыталась усмирить бурю.
— Малгожата, я понимаю ваши чувства и разделяю их. Юзеф перед вашим приходом как раз задал мне вопрос, проявила бы я столько же такта, будь Бета девочкой из обычной семьи. Мой ответ — не знаю. Поверьте, я не горю желанием сейчас принимать ученицу. Еще меньше мне хочется брать в ученики урожденную охотницу. Но я задолжала Агате, и Гася решила потребовать с меня долг именно таким способом. Если быть точной, Гася просила меня спасти Беату, как когда-то она спасла, по моей просьбе, другую жизнь.
Малгоша, внимательно меня слушавшая, устало опустилась в кресло Юзефа и потерла виски руками.
— Да, я знаю. Агата рассказала мне, что, фактически, вынуждает вас принять Беату. И это меня тоже беспокоит. Поймите, Леди, мы с Южеком — люди старой закалки. Сейчас у наемников с охотниками установились партнерские отношения. Это правильно, это хорошо, это идет на пользу нашей общей цели. И, во многом, ситуация переменилась в лучшую сторону, благодаря вам обеим. Но нам с мужем довольно трудно это принять. Мы росли во времена, когда охотники и наемники на дух не выносили друг друга. Вы — один из самых лояльных к нам представителей вашего сообщества. Меня греет эта мысль. Но беспокоит то, что за вами закрепилась репутация достаточно сурового мастера.
Я кивнула, обдумывая ее слова, и мягко возразила:
— Мой первый ученик — дампир. И история у него весьма непростая. Я не считаю нужным объясняться.
— Я и не требую этого от вас, Боже сохрани, — всплеснула руками охотница. — Не мне вас судить. Однако я, как и любая мать, хорошо знающая своего ребенка, не могу не беспокоиться. У Беты очень трудный характер. Весьма. С ней было непросто даже в детстве. Я понимаю, что перед вами не стоит задача нянчиться с ней, и меня волнует судьба дочери.
— Да уж, запас прочности у нее поменьше, чем у вампира, — улыбнулась я.
— Зато запас вредности вряд ли уступит в объеме, — грустно отозвалась Малгожата.