Я перевела взгляд на отца моей потенциальной ученицы и обратилась к нему:
— Собственно, именно это я и хотела вам сказать, Юзеф. Если я приму Бету в обучение, я возьму на себя полную ответственность за нее. Согласно Клятве Мастера и Ученика, я обязана сохранить жизнь и здоровье щенка в целости. И не имею права наносить сколько-нибудь серьезных травм без весомого повода. Но, разумеется, наказывать я Беату буду. И мне вовсе не улыбается встретить где-нибудь в темном переулке пару охотников, настойчиво желающих поинтересоваться причиной появления у Беаты нескольких синяков. Я откажусь от наставничества, если у меня будут связаны руки.
Малгожата судорожно вздохнула и отвернулась.
— Уверен, ей это пойдет на пользу, — ответил мне охотник.
— Как ты можешь такое говорить, Южек? — Малгоша вскочила с места и приблизилась к мужу, сжимая кулаки. — Она девочка! Еще совсем ребенок!
— Твой «еще ребенок» едва не сбежал с вампиром, Малгожата! — повысил голос глава рода. — Эта девочка дралась с родными братьями, защищая зубастую тварь! Ты можешь вправить ей мозги? И я нет. А Леди может.
— Я тоже когда-то была совсем девочкой, — тихо произнесла я, вновь стараясь сбить тон беседы. — Мне было пятнадцать, когда я убежала от родителей. И они меня отпустили. Девочки бывают разные. Беата хочет охотиться.
Малгоша успокоилась и присела обратно в кресло.
— Скажите, Леди, вы счастливы? — вдруг тихо спросила она.
— Вполне, — твердо ответила я. — У меня такое же призвание, как у вас. И в нем вся моя жизнь.
— Вам ведь уже за тридцать, — задумчиво произнесла Малгожата. — Неужели вам никогда не хотелось завести семью, родить детей?
— Нет, — я покачала головой. — Но моя профессия не лишает меня права быть женщиной. Если однажды мне захочется семьи и детей, я не думаю, что откажу себе в этом удовольствии.
Юзеф подошел к жене и присел перед ней на корточки, взяв ее маленькую ладонь в свои большие руки.
— Мана, послушай меня, — ласково и серьезно начал он, — я очень люблю нашу девочку. Мне так же непросто, как и тебе. Но я не только отец Беаты. Я еще и глава рода. Мы живем в очень трудные времена. Возможно, стоим на пороге войны. Если я прощу Беату, предавшую нас, выбравшую вампира, сейчас, оставив ее поступок безнаказанным, я создам прецедент. Он может слишком дорого обойтись нам. Я знаю, ты тоже не веришь в искренность так называемых чувств вампира к нашей Бете. Зубастые твари на многое готовы пойти, чтобы заполучить рычаг давления на охотников. И мы должны показать, что подобные проступки в нашем роду прощаться не будут. Вариант, предложенный Агатой, идеален. Леди идеальна. Я верю ей настолько, насколько вообще могу верить наемникам.
— Малгожата, если Беата передумает учиться, я отпущу ее, даю слово, — тихо произнесла я. — Мне сейчас куда выгоднее подогреть вашу тревогу и отказать Гасе, сославшись на возникшее противоречие. Но нарушать своего слова я не хочу.
Охотница смотрела в сторону, отвернувшись от мужа и поджав губы.
— Я смогу видеться с дочерью, Леди? — в ее голосе прозвучало такое глубокое страдание, что мне стало жаль немолодую женщину.
— Разумеется. Но не сразу. Первые месяцы Беате надо привыкнуть к обстановке. И, думаю, ей пойдет на пользу разлука с близкими. Позволит многое обдумать.
Юзеф поднялся и вернулся на прежнее место, подле занятого женой кресла.
— Итак, подведем итог. Леди, если вас беспокоят политические аспекты, то их лучше обсуждать с Агатой. Я потихоньку отхожу от дел, и власть моя перейдет именно к ней. Мои сыновья оказались умнее меня, вешать на шею ярмо не стали. И, должен признаться, я на них не в обиде… Хоть внуков понянчу. Если же вы волнуетесь о наших чувствах, то могу пообещать, что ни я, ни моя семья, ни другие охотники не станут вмешиваться в ваши с Беатой дела. Если у вас возникнут претензии к кому-либо из моих людей, просто сообщите мне. Я не возражаю против того, чтобы вы учили Бетку.
— Благодарю вас, — я церемонно склонила голову, скрепляя договор, — но последнее слово, все же, будет за Беатой. Я не стану учить ее против ее воли.
Малгоша слабо улыбнулась мне, а потом словно спохватилась:
— Леди, все же, попробуйте пирог. Он того, действительно, стоит.
— Надеюсь, вы положили в мою порцию достаточно цианида, — серьезно кивнула я, принимая из рук хозяйки тарелку, и услышала, как Малгоша звонко рассмеялась.
Обратно меня провожал сам Юзеф, пожелавший поучаствовать в нашем с Агатой разговоре касательно последних событий. Уже в холле, принимая галантно поданное мне хозяином пальто, я застыла, вглядываясь в очередной портрет, скромно притулившийся в углу. Мужчина, изображенный на нем, явно был не простых кровей: о том свидетельствовала и одежда, и парадная поза, и рука, небрежно придерживавшая несколькими пальцами яблоко воткнутого в землю меча. Он стоял вполоборота. Словно снисходительно взирая на принадлежавший ему мир. Но заинтересовали меня вовсе не атрибуты власти. Что-то неуловимо знакомое сквозило в суровых чертах лица древнего воителя. В тяжелом ироничном взгляде мутно-серых глаз, в решительно сжатых губах, волевом подбородке. Юзеф, заметив мой интерес, встал вровень со мной и тоже погрузился в созерцание портрета.