— Что ты там нашла? — все же, приблизилась я, не желая расстраивать ученицу безразличием.
— Я уже видела подобное, — пояснила та. — Ирвин, помоги мне, пожалуйста.
Дампир закатил глаза, но подошел и, следуя указаниям девушки, схватился за расчищенные стороны небольшого каменного прямоугольника и потянул. С удивлением я поняла, что порода поддается под его руками. Мой ученик сменил позу, чтобы обеспечить телу надежный упор, и продолжил попытки сдвинуть странный выступ. Внезапно что-то хрустнуло, и Вин шлепнулся прямо в снег, сжимая в руках нечто, больше всего напоминавшее по форме кирпич в половину обычной ширины. Мы уставились на выемку, открывшуюся в освобожденном месте. В центре каменной ниши имелось округлое углубление, с выдавленным посередине орнаментообразным рисунком. Удалось различить только очертания креста, окружавшие же его переплетения узких линий идентифицировать возможным не представлялось.
— Что это? — спросила я, повернувшись к своей ученице.
— Ты же знакома с принципом работы барьера, так? Примерно то же самое. Должен быть ключ. Он замыкает механизм и…
— Ты хочешь сказать, здесь есть дверь? — пораженно спросил дампир, уставясь на абсолютно ничем не примечательную скалу.
— Возможно. Или что-то другое, — пожала плечами Беата. — Я видела подобное у охотников. Но мы сейчас не пользуемся подобными устройствами. Не смогли разобраться. Тем не менее, такие механизмы есть в старых охотничьих постройках. Очень старых. Мы однажды с родителями ездили к бабушке, папиной матери, на север. И там местные показывали нам грот, который использовался охотниками как база и схрон во времена гонений. Ничем не примечательная пещерка, не вызывающая абсолютно никаких подозрений. Если бы не такой же «кирпичик» и ключ, открывающий в одной из стен проход вглубь подземных коридоров.
— Как он выглядел? Ключ? — нетерпеливо уточнила я. Вин так и сидел на снегу, вертя в руках абсолютно ровный кусок породы, без каких-либо шероховатостей.
— Округлый, с выступающим рисунком, совпадающим с линиями в нише. Бабушка говорила, что раньше охотники выплавляли контур ключа на яблоке меча. Не вызывало подозрений, сходя за герб семьи или что-то вроде, и позволяло каждому беспрепятственно проникать в безопасное, сокрытое от прочих, место.
— Есть одна деталь, которая мне не слишком нравится, — возразил Вин и передал свою ношу мне. Я машинально подставила ладонь и присвистнула, хотя дампир придержал «кирпич», не позволив ему лечь мне на руку всем весом. — Он тяжелый. Мне еле хватило сил, чтобы его вытащить. Насколько я понимаю, охотники, даже в далеком прошлом, мощью зубастых не обладали.
— Возможно, там тоже был какой-то механизм, — безмятежно начала Беата, и вдруг язвительно закончила, — который ты сломал, приложив свою немереную силушку.
— Следуя твоим инструкциям, — мрачно напомнил Вин.
— Тон сбавили, оба, — отстраненно приказала я, размышляя над открывшейся нам информацией. — Так, Вин, поставь кирпич на место. Мы вернемся сюда с какой-нибудь слепочной массой и снимем отпечаток. Становится все интереснее. Охотники, говоришь… Информацию попридержим пока. Беата, слышишь? Я хочу взглянуть сама, своими глазами. Потом будем информировать твоих родных.
— Есть, — весело отозвалась девушка. — Нема, как рыба!
Глава 11. О метеорологии и воображении.
Полностью разбалансированное состояние, в итоге, привело к вполне предсказуемой ошибке. Ирвин резко выдохнул, разворачиваясь и пытаясь спасти ситуацию косым выпадом, но сил перебить тянущую вниз лезвие инерцию не хватило, и тонкая и легкая Ами неожиданно больно, от души, ткнула его в живот затупленным кончиком тренировочного меча. Покачав головой, мастер остановилась и опустила оружие. За последний год седина прочно обосновалась в черной блестящей гриве наставницы Леди, а лицо приобрело задумчивое выражение, когда морщины вокруг глаз стали глубже и отчетливее. Но прыти женщины возрастные изменения не убавили, да и осанка по-прежнему отличалась гибкостью и горделивостью. В последний месяц Ами тренировала Ирвина едва ли не чаще, чем сама Леди, если считать те тренировки, которые они проводили наедине.
— Ты сегодня столь не собран, что мне затруднительно обойти молчанием этот скорбный факт, — женщина нахмурилась. — У тебя что-то случилось?
Вин перевел дыхание, потирая ушибленный живот, и замолчал, сгорбившись. Разумеется, он мог не отвечать. Обычно Ами не лезла к нему в душу, признавая за ним право не делиться собственными мыслями и чувствами с ней, фактически, посторонним ему человеком. Их дружба с Леди ни к чему не обязывала. Как и собственная признательность Ами за поддержку и некоторые поступки в трудное для него время. Но не ответить ей было трудно: голос, привыкший, скорее, приказывать, чем просить, побуждал выдать хоть что-то. Только Вин и предположить не мог, что именно следует сказать в ответ. После переезда Беаты в логово дампир чувствовал себя откровенно паршиво. Не желая обманывать самого себя, он признавал, что его сердце терзает ревность к новой ученице. Возможно, звучало это донельзя глупо, и любой человек без труда нашел бы массу аргументов, чтобы подтвердить отсутствие оснований для подобных эмоций. Но сердце не хотело слушать аргументы. Да и дело было вовсе не в том, что у мастера появился новый ученик. Разумеется, Вин прекрасно понимал, что обучение Беты на первых порах потребует от их наставницы массу сил и внимания. И в словах Леди относительно его свободы тоже был резон.