После того, как Беата поселилась в логове, из их с мастером жизни ушло что-то незаметное, но очень важное и личное. И Ирвин осознал, что, вопреки собственной убежденности, до сих пор на что-то надеялся. Не испытывая и доли желания как-либо форсировать события, он наслаждался мелкими знаками внимания от наемницы, видимо, рассчитывая, что со временем они выльются во что-то большее. Краткое пожатие руки, чуть более близкое положение тела, чем допускали приличия, странные взгляды… Все это растворилось без следа в бурном вихре по имени Беата. Тот миг, когда мастер отшатнулась от него, склонившегося к ее уху, сказал дампиру очень многое. Даже осеки она его словом, замечанием, ранить чувства ученика сильнее не удалось бы. Необдуманное, инстинктивное движение тела означало только одно: Леди действительно неприятно находиться так близко к Ирвину на глазах у посторонних. Значит, та заинтересованность, то влечение, что он без труда читал в ее взгляде раньше, исчезли. И, по всему выходило, что Санька был прав: Леди наигралась и остыла, переключившись на новые заботы. Возможно, развлекавшие ее куда качественнее.
И Ирвин, пребывавший в абсолютной уверенности в том, что ничего не ждет, не надеется и не считает возможным, погрузился в пучину боли. Даже вечера дома, прежде тихие и спокойные, теперь терзали его сердце воспоминаниями. После катакомб, то есть, в течение целых двух месяцев, Леди всегда старалась садиться так, чтобы касаться его. Коленом ли, локтем, кончиками пальцев… Просто легкое соприкосновение, казавшееся случайным. Всего лишь за пару месяцев он успел привыкнуть. И теперь ощущал невосполнимую пустоту, когда наемница занимала противоположный край дивана. Радовало его только то, что они не успели довести свою игру до чего-то по-настоящему серьезного. Сейчас, когда его сердце рвалось на части от потери едва ли призрачно тлеющей надежды, он понимал, как трудно бы ему дался разрыв отношений. Пусть даже поверхностных и неглубоких.
Как объяснить это все Ами, Ирвин не представлял. Только редкостный дурак мог выдумать себе целый мир, основываясь на паре взглядов и прикосновений. Которые, в конце концов, вполне могли объясняться дружеским расположением. А теперь исчезли по той простой причине, что мастер не хотела выделять одного из учеников. И наставница Леди наверняка посмеялась бы над ним, узнай она истинную подоплеку его переживаний.
— Нервничаю из-за последних событий, — нехотя выдал он. — Какое-то странное предчувствие. Тревожно.
— Вот и соберись, — сурово одернула его Ами. — И, знаешь, Вин… Леди я всегда вдалбливала следующее: не хочешь говорить — не говори. Врать мне не надо.
Дампир почувствовал, что краснеет, и отвернулся, оставив слова мастера без комментариев. Та вздохнула и, хлопнув ладонью по его плечу, поманила ученика за собой.
Маленькую, уютную комнатку позади тренировочного зала аромат кофе пропитал буквально насквозь. Ами долго колдовала над напитком, добавляя какие-то специи, а Вин бездумно следил за ее ловкими движениями, всецело погруженный в свои мысли. Когда божественно пахнувший кофе был разлит по кружкам, а женщина заняла место в кресле напротив него, дампир поднял глаза и заговорил, сам себя удивляя своей искренностью.
— Я не знаю, как мне быть с Леди, Ами. Иногда мне кажется, что лучше и вовсе уйти. Чтобы себе и ей нервы не трепать.
Та вскинула брови и помолчала. Когда она заговорила, голос звучал низко и мелодично, успокаивая одним своим тоном:
— Я не знаю, что происходит между вами и происходит ли вообще. Но со стороны вы выглядите очень гармонично. Как добрые друзья. Как люди, привыкшие доверять друг другу гораздо больше, чем собственную спину. Я догадываюсь, какой ураган чувств владеет сейчас твоим сознанием. И совет у меня один: поговори с Леди. За все те годы, которые я ее знаю, она еще ни разу не уклонялась от сложных разговоров. И не лгала. Ты живешь чувствами, эмоциями, ты тонко настраиваешься на мир и людей в нем, это очевидно. Леди другая. Она больше думает. Рационализирует. Пытается обосновать. Эмоциям Леди дает ход, когда отказывает все остальное. Поэтому иногда понять ее поступки становится невозможно, пока не испробуешь думать, как она. Я помню, когда погиб Дан… С того же потока, что и она, ребята крепко сдружились, но он срезался на заказе года через четыре после выпуска. Так вот. Когда его не стало, я поняла, что моя ученица в глубоком горе по тому, как Леди скурпулезнейшим образом пояснила мне, почему гибель Дана была неизбежна. И рационально обосновала абсолютную бесполезность скорби. Она не умеет по-другому, Вин. Я не знаю, из-за чего именно ты волнуешься, но, если Леди закрылась и стала холодной, до оскомины логичной, значит, дело совсем серьезно. Вероятно, она просто не справляется со шквалом бушующих внутри чувств. Если твои переживания, действительно, касаются работы, поговори с ней немедленно.