Ирвин отпил большой глоток терпкого, отдающего гвоздикой и перцем кофе, и, уставившись в кружку, нехотя произнес:
— Нет. Не работы.
— Тогда решай сам, — пожала плечами Ами. — Только запомни одно: Леди — твой мастер. Она учит тебя профессиональным навыкам, помогает освоить наемничий мир. Однако твоей душе диктовать мастер не вправе. Ее воля не может помешать тебе быть собой, жить, чувствовать, действовать сообразно своим целям во всем, не касающемся работы. И я всецело убеждена, что ничего подобного Леди и не желает.
— Конечно, — раздраженно отозвался дампир. — Она просто выгонит меня после откровенного разговора, потому что ей тоже ничего не мешает быть самой собой.
— Ты проучился у нее два года, — медленно произнесла Ами, окидывая его задумчивым взглядом, — жил с ней бок о бок, общался ежедневно. Вы вместе испытали столько, что некоторым вашим коллегам и представить невозможно. И ты до сих пор ни черта не знаешь о своей наставнице. Возможно, тебе следует хоть раз взглянуть на Леди, как на человека. А не как на наемника и мастера.
Вин пожал плечами и вновь уткнулся в кружку.
— Допивай и иди, — устало велела ему Ами. — То, что я наметила отработать с тобой сегодня, требует сосредоточения. Ты сейчас воспринять столько информации не способен. Не будем тратить общее время. Беата как?
— Нормально, — равнодушно откликнулся Вин, мысленно соглашаясь с решением старшего мастера. — Хочешь с ней познакомиться?
— Хочу. Только Леди не передавай. Покажет, когда будет готова. Я думаю, ей непросто смириться с фактом обучения охотницы. Пусть придет в себя.
Вин кивнул и вновь погрузился в размышления, обдумывая услышанное. Молчание сохранялось еще полчаса, до того самого времени, когда дампир простился с Ами.
Февраль постепенно набирал обороты, неуверенно занимая принадлежавший ему город. Погода впала в совершеннейшую истерику, то ударяясь в откровенную оттепель и принося на крыльях разгулявшегося ветра первое дыхание весны, то заковывая улицы в прозрачные ледяные доспехи. Беата училась у Леди уже полтора месяца, и, до сей поры, Вин с сожалением отмечал, что ему не к чему придраться в поведении младшей ученицы. С мастером она была почтительна и внимательна. С ним — вежлива. В целом. Если не считать мелкие подколы и язвительные фразы, как правило, звучавшие в недосягаемости для ушей мастера. Но, положа руку на сердце, Ирвин понимал, что виноват сам. Его ненависть к Беате, совершенно беспочвенная, не подкрепленная реальностью, оформилась и материализовалась, так что недружелюбный настрой наверняка ощущался молодой охотницей без усилий. Хотя, почему охотницей? Беата с легкостью вычеркнула свое прошлое, с восторгом погрузившись в новый для нее мир. Связь с родными она поддерживала, но исключительно по телефону и в присутствии мастера. И, если в первый раз вынужденный разговор при свидетелях вызвал у девушки легкую оторопь и едва читаемый протест, то в дальнейшем она принимала контроль наставницы беспрекословно. Ирвин даже немного завидовал тому, как складываются отношения мастера и юного щенка, вспоминая свой первый год обучения.
Сам он практически перестал спускаться в гостиную, предпочитая одиночество тягостному обществу Леди и откровенно неприятной компании Беаты. Исключения составляли только те случаи, когда наемница сама приглашала его присоединиться к ним, для обсуждения общих планов или последних событий. Слепок они смогли сделать лишь неделю назад, и Леди сразу же заказала ключ, найдя человека, способного изготовить требуемое. Но работа оказалась кропотливой, и они вновь вынуждены были простаивать в ожидании.