— Как я понимаю, судьба твоего друга тебя волновала мало? — уточнила внимательно слушавшая Леди. Замершая столь неподвижно, что Вин пару раз порывался проверить, не отключилась ли она, покоренная навалившейся после заказа и препаратов усталостью.
— Почему же? Волновала. Я попыталась дать ему уйти, задержав брата, но Эмек ввязался в бой. Я не желала ранить братьев, и была очень зла на него. К сожалению, первая попытка заставить отца отпустить меня провалилась. Пришлось подстроить мнимый побег еще раз. И умудриться сделать так, чтобы заметил меня лишь Вальдек: у любого другого члена семьи получилось бы меня остановить. Но план оказался хорош, все прошло, как по маслу. Эмек на эту встречу не приходил: мы договорились, что у деревни меня встретят его друзья. Меня это устраивало, так как уходить с ними я и не собиралась. Правда, я надеялась, что они смогут покинуть место встречи невредимыми. Берчика я ударила, как уже говорила, чтобы укрепить решимость отца. Ударила так, чтобы сильно не навредить: у него ребенок недавно родился, временная передышка в работе лишь на пользу пойдет. И получила долгожданную свободу…
— Погоди. Ты его лицо видела? Подробно? Эмека?
Бета отрицательно помотала головой:
— Нет, ни разу. Он приходил ко мне тогда, когда нас увидел Адриан. На нем была бейсболка с длинным козырьком, и бой завязался почти сразу... Мы даже толком не говорили.
— Вы выходили на связь после твоего побега?
— Дома возможности не было: отец убрал все, что могло как-то помочь мне в достижении этой цели. А потом… Леди, я должна еще кое в чем признаться… Прости, Вин…
Беата, во время рассказа расслабившаяся настолько, что даже позволила себе скупо жестикулировать, вновь сжалась, сцепляя руки. А Ирвин, в одно мгновение осознавший, что никакой отсрочки не будет и, более того, повиниться самостоятельно ему не удастся, лишь неопределенно махнул рукой, судорожно поймав сгустившийся воздух. Взгляда он, по-прежнему, от стены не отрывал. Еще минуту. Еще немного времени позволить себе не видеть выражения лица Леди. Пока еще непонимающего…
— Я написала письмо отсюда. Улучив несколько минут, когда компьютер был свободен… Успела только отправить, ответа не было… Мне очень жаль, я…
Вин опустил голову и закрыл глаза рукой, чувствуя противную щекотку, спускавшуюся из горла в грудь. Пресловутые бабочки, напоминавшие, скорее, не легких мотыльков, а вид оружия, безжалостно царапали его изнутри, словно взрезая насквозь.
— Письмо? Компьютер? — недоуменно произнесла Леди, а потом, видимо, сложив два и два, всем корпусом резко повернулась к дампиру. — Вин?!
Глава 14. О ключах и внушениях.
Ирвин сидел, сгорбившись, закрывшись от меня прижатой к лицу ладонью. Раскаянием и признанием собственной вины от него веяло за версту, так что мне даже не потребовалось какое-либо словестное подтверждение. Беата начала что-то говорить, но я остановила ученицу нетерпеливым жестом, даже не вслушиваясь в ее слова.
— Ирвин, посмотри мне в глаза, — потребовала я, едва сдерживая кипевшую в горле ярость. Влияние препаратов постепенно снижалось, и я уже чувствовала отголоски начинавшейся головной боли и неестественный всплеск сил, вызванный последним воздействием тонизирующего.
Дампир, наконец, опустил прилипшую к лицу руку и медленно, нехотя, повернул голову, послушно глядя в мои глаза. Потом отрывисто кивнул, подтверждая правильность моей догадки. Меня затопила обида, накрывая сознание сметавшей жалкие остатки спокойствия волной, мешаясь с бурлящей яростью, грозя выплеснуться разрушительным потоком прямо здесь, в гостиной, на виду у испуганно наблюдавшей за нами девчонки.
— Выйдем, — прошипела я, чудом удерживая внутри тяжелый напор гнева. И повернулась к Беате. — Ты остаешься здесь. Дождись меня. Можешь сесть.
Вскочив так, что задетый коленом журнальный столик сдвинулся, сбросив ноги Вина на пол, я пулей вылетела в холл, направляясь к входной двери.
— Холодно, — напряженно выдавил следовавший по пятам дампир. — Давай здесь…
Разговор в кухне или холле потерял бы всякую сокровенность, сделав напрасным побег из гостиной, поэтому я толкнула дверь тренировочного зала и ворвалась внутрь, остановившись лишь у стойки с оружием. Обида душила, застилая глаза непонятно откуда взявшимися слезами. Видимо, мое состояние, и без того разболтанное сложным заказом и действием медикаментов, уже не выдерживало напора эмоций. Меня не оставляло чувство, что, будь я в лучшей форме, реакция вышла бы куда более сдержанной, но справиться с собой сейчас сил не хватало. Вин аккуратно прикрыл дверь и приблизился ко мне, остановившись в паре шагов.