— Прости, Леди, — произнес он, но я, объятая негодованием, даже не обратила внимания на замену набившего оскомину в этих случаях «мастер» на собственную кличку.
— Почему?.. — смогла лишь прошипеть я, силясь справиться с обуревавшими меня эмоциями и выдать хоть что-то вразумительное. — Почему, Вин?
— Я не знаю, — развел руки дампир, сокрушенно качая головой. — Я хотел рассказать тебе… Завтра, чтобы не волновать еще больше сейчас, но…
Не то. Все не то. На память мгновенно пришли их пикировки с Беатой, необъяснимое отчуждение ученика, его злой окрик и попытки защитить девушку, скрытые за внешней колкостью фраз. Мозг работал с бешеной скоростью, складывая кусочки головоломки воедино, но разум отключился, подавленный бушевавшими внутри чувствами, и внести свои поправки не мог. Озарение, настигшее меня, было столь нелепым, что скудные отголоски логики попытались воспротивиться, но проиграли, сметенные эмоциями. И версия, в любое другое время справедливо признанная бы мною бредом, развернулась во всей своей неотвратимой очевидности. Бета, значит… вот так просто. Любовь на всю жизнь, конечно. Чертовы вампирские сказки.
Боль в груди достигла апогея, требуя излить себя вовне. Тело жаждало движения. Плохо понимая, что именно я творю, я схватила со стойки затупленный тренировочный меч и ударила, слепо, яростно, лишь в конце сдержав стремительный полет лезвия. Ирвин отшатнулся, пропустив кончик оружия в паре сантиметров от тела, и двинулся в сторону, обходя меня. Я позволила ему тоже взять клинок и напала уже всерьез, выплескивая в атаке злость, горечь, разочарование. Вин остановил удар, приняв его на ребро жесткости и тут же сбросив в сторону. Но развить успех я не позволила: серия шагов с поворотом, позволившим набрать скорость, и имевший все характеристики боевого, кроме заточки, меч тяжело рухнул на плечи дампира из высокой позиции. Ирвин пригнулся, вновь позволяя атаке проскользнуть в каких-то миллиметрах, и еле успел остановить второй удар, неловко вывернув руку. Моя ярость, наконец, прекратила раздирать на части грудину и влилась в мышцы, разогревая их, переплавляя эмоции в мощь и скорость. Я сократила амплитуду шагов, наращивая темп боя, добавляя инерцию тела к и без того не шуточным ударам. Вин, почти загнанный в угол, двигался, как колибри: быстрым, неуловимым движением рук заставляя меч оказываться там, где требовалась защита от моего гнева. Я била всерьез, зло, ожесточенно, невзирая на то, что, достигни мой удар цели, и перелом ученику был бы обеспечен. Я была уверена в ловкости и умениях дампира. Мне требовалось хоть куда-то деть то бурлящее варево из эмоций, что кипело внутри. Обманув Вина на косом выпаде, я от души пнула его ногой по голени, отвлекая от основной линии атаки и, докрутив его меч и кисть до крайней, достаточно болезненной в натяжении позиции, выбила оружие из рук жестким рывком. Отбросив собственный клинок, вложив в движение все имевшиеся силы, я толкнула его обеими руками в грудь, припечатывая к стене, и зафиксировала шею предплечьем. Скорее, демонстрация намерения, чем жесткий захват. Но Ирвин и не думал сопротивляться. Он смотрел на меня расширившимися глазами, и в них отражались уже не испуг и раскаяние, а изумление. Мне было не до анализа его эмоций и их мотивов. Приблизив к нему лицо настолько, что мы едва не касались носами, удерживая правой рукой фиксирующее давление, а пальцы левой стиснув на безвольно опущенном запястье, я собиралась выдать обвинительную тираду, но голос подвел, как и способность выстроить правильную фразу. Я смогла лишь прохрипеть:
— Ненавижу!.. — и, совсем уже отчаявшись, злясь на себя, на подмявшие разум чувства, куда тише добавила. — За что?..
***
Страха Вин не испытывал. В конце концов, он мог себе представить, что почувствует наставница, узнав о вновь совершенной лжи. И был бы счастлив, если бы она сочла возможным «объяснить руками». Но, увы, ему такого подарка перепасть точно не могло. Разговор пугал ученика гораздо больше. Когда тренировочный меч заставил его отшатнуться, Ирвин ясно понял: удар не нес в себе цели навредить. Наемница просто спускала пар. Выплескивала объявшие ее эмоции тем способом, который сейчас был доступен. Но, сбрасывая ее атаки, даже не пытаясь блокировать или отвечать, Ирвин почувствовал, насколько тяжело ему стало успевать за движениями Леди. Пару раз он умудрялся подставить меч за доли секунды до того, как выпад наемницы достиг бы своей цели. Она двигалась очень быстро. Куда быстрее, чем на тренировках. Стремительнее, чем на работе. Почти так же, как сегодня, во время боя с двумя объектами из заказанной им троицы. Ирвин мог бы поклясться, что не видел ничего подобного за всю историю ученичества. И начинал подозревать, чем именно был вызван странный, недоуменный взгляд Гислины во время их совместных тренировок.