— Всё завтра. Я тебя не выгоню, можешь не переживать. Наказание обсудим позже. Иди к себе.
Беата коротко поклонилась и проскользнула в холл, не поднимая глаз ни на одного из нас. Я сделала пару шагов вперед и рухнула на стул, откинувшись на высокую спинку и опустив веки. Головокружение утихало. Я еще прикидывала, в состоянии ли подняться наверх без посторонней помощи, когда меня потревожил взволнованный голос Вина:
— Леди, давай поговорим.
В его интонациях сквозило совершенно особое волнение, не предоставлявшее возможности ошибиться в теме предлагаемого разговора. Я поморщилась. Там, в тренировочном зале, я сказала и сделала лишнее, и сама не могла понять, были ли вырвавшиеся слова правдой или игрой расторможенного сознания. Да и жест Ирвина, склонившегося к моему лицу, вопил пожарной тревогой, сообщая, что я допустила слишком серьезный просчет, на мгновение сократив дистанцию между нами до непозволительной. Моя голова разрывалась от боли, от теснившихся в ней мыслей, от острого сожаления о сделанном. Разумеется, разговор по горячим следам был бы полезен, нам обоим. Вот только осмыслить хотя бы свою позицию, не говоря уже о словах, в которые её следовало облечь для щенка, я была совершенно неспособна.
— Не сейчас, Вин. Мне надо подумать. И над твоим поступком тоже. Иди.
— Позволь, я провожу тебя до комнаты, — сдался дампир, оценив мой тон. — И осколки соберу.
— Собери, пожалуйста. А дойду я сама, спасибо.
Максу я, все же, позвонила утром. Разумеется, выслушав вполне заслуженные упреки в качестве ума, вызванные тем, что я не обеспечила себе покой сразу, и не планировала оставаться в постели теперь. В возражениях смысла не было: я и сама понимала, что мне необходимо отлежаться и прийти в себя. Но, позволив себе несколько суток отдыха, я могла потерять не только время. Требовалось срочно разобраться с некоторыми обстоятельствами, и первым из них являлась очередная ошибка моего информатора. Получив от крайне раздраженного доктора список рекомендаций и необходимых препаратов, я приступила к следующему пункту плана.
— Фил, надо поговорить, — едва дождавшись привычного ответа, весомо произнесла я. В трубке раздался невеселый смешок, и информатор тут же пояснил свою реакцию:
— Возражений нет. Я ждал твоего звонка. Я освобожусь после семи часов вечера. Где?
— В километре от Туманной Аллеи есть заброшенное здание торгового центра.
— Понял. Я приду без оружия. Могу я надеяться на то, что разговор, все же состоится?
— Убивать не планирую, — хмуро подтвердила я. — На данный момент.
— Отрадно слышать. До встречи.
Не теряя времени, я связалась с Мраком и Тенью, обеспечивая себе подстраховку. То, что отпираться Фил не стал, лишь сгустило мою тревогу. Отправляться на встречу одна, как в прошлый раз, я не собиралась. Покончив с запланированными переговорами, я приняла все, что рекомендовал мне Макс, кроме покоя, и спустилась вниз, настраиваясь на непростой день. Голова болела нещадно, но вскоре боль должна была отступить, укрощенная действием медикаментов. Слабость уже растворялась, наполняя тело жаждой активности. Разумеется, за издевательства над своим организмом мне придется поплатиться позже. Как бы трепетно я не относилась к своему здоровью, сознавая, что оно — залог работоспособности, времени на отдых катастрофически не хватало.
Беата как раз закончила расставлять на столе тарелки и, выпрямившись, встретилась со мной взглядом. Под глазами залегли глубокие тени, свидетельствовавшие о том, что ночь вряд ли подарила моей ученице отдых.
— Доброе утро, мастер, — сдавленно произнесла девушка, а я, не сбавляя темпа, пересекла кухню и с силой припечатала ученицу к стене лопатками и затылком, сдавив пальцами горло.
— Мы не договорили вчера, — тихо прорычала я, пронзая ее яростным взглядом. — Но тратить на тебя время и силы я не желаю. Поэтому слушай и запоминай. Еще раз ты допустишь подобный проступок, да хоть даже намек на ослушание, и я на тебе живого места не оставлю. Заживать будешь долго и мучительно. А когда заживешь, покатишься обратно к мамочке и папочке, строить карьеру охотницы. Если они сочтут, что ты годишься хотя бы на это. И, поверь мне, вылететь по причине непослушания от меня — это полный крест на профессии наемника. Школы тебя возьмут. Наверное. Особенно, если подальше от Восточного Загорья. Частные мастера — нет. Ты хорошо меня поняла?
— Да, — просипела Беата, впиваясь в мою руку пальцами, скорее, от страха, чем в попытке освободиться.
— Я поеду по делам сегодня вечером. Ты останешься дома. Посмеешь выйти хотя бы на крыльцо — можешь паковать вещи и проверять аптечку. Уяснила?