Обойдя дом, я наткнулась на сидевшего на ступеньках крыльца Ирвина. Он бездумно смотрел вдаль, на дорогу, на глухую, густую темно-синюю мглу, окутывавшую окрестности нашего уютного логова.
— Леди, что между нами происходит? — подал голос ученик, и я остановилась, не в силах сделать и шага. Он не смотрел на меня, по-прежнему вглядываясь в сгущавшуюся ночь. Но в тоне глубокого голоса сосредоточилась такая тоска, что я не нашла в себе сил уйти от ответа.
— Не знаю, Вин, — выдохнув, произнесла я. Поколебавшись секунду, я поднялась на крыльцо, сгрудила оружие у двери и вернулась к дампиру, опустившись на ступеньку подле него. И, плюнув, придвинулась, устроившись так, как мне хотелось: вплотную, прижавшись бедром, коленом и плечом к его телу. Вин сделал неуловимое движение, приникнув ближе, и застыл, наслаждаясь мгновением так же, как и я.
— Прости меня за ту сцену в зале, — глухо попросила я, смущаясь даже самих звуков моего голоса: прозвучал он и вполовину не так уверенно, как я рассчитывала.
— Не за что, — парировал ученик, не повернув ко мне головы. — Я не выказал бы и капли протеста, дойди эта сцена до логического завершения. Давай поговорим?
Я невесело хмыкнула.
— Чтобы говорить, Вин, надо понимать, что происходит. А я не понимаю. Себя, в первую очередь. Отрицать бессмысленно. Ты мне нравишься. И, черт, я ничего не могу с этим поделать. Мне надо подумать…
У Ирвина вырвался судорожный вздох, прозвучавший в унисон с произнесенным мной «нравишься». Хрипло, не сумев взять контроль над голосом, дампир произнес:
— Может, не надо?.. Просто принять ситуацию, и пусть…
— Нет.
— Ты боишься, что тебя отпустит, как только мы?.. — очень осторожно уточнил ученик, наконец, повернувшись и взглянув на меня темными в сгущающейся мгле глазами. Я запрокинула голову, стирая с губ горькую усмешку, и ответила:
— Я боюсь, что меня накроет. И выбросит на берег много позже. Через тысячи ситуаций, которых не изменишь. Через миллиарды слов, которые уже не вернешь. Ты мне дорог, Вин. Мне отчаянно дорога наша близость. Наша… черт, дружбой язык не поворачивается…
— Я понял, — примирительно проронил тот и вдруг нашел мою руку своей, переплетая пальцы. Я с благодарностью приняла жест, сжав прохладную ладонь ученика.
— Ты меня простила?.. — голос дрогнул, выдавая неуверенность.
— Да. Но ты, думаю, и сам почувствовал.
— Ты изменилась, — улыбнулся дампир.
— Нет. Это ты изменился. Ты повзрослел. Даже вчера, понимая, что допустил прокол, ты не стал оправдываться, взывать к обстоятельствам, пытаться выгородить себя. Просто признал вину и все. Раньше ты так не делал. Именно поэтому, Вин, я и могу смотреть на тебя иначе, — словно в подтверждение сказанного, я окинула его внимательным взглядом и кратко сжала его ладонь. И тут же ощутила, как он благодарно погладил мою руку большим пальцем. Почти неуловимо. — Но я не хочу развития сейчас. И тому есть несколько причин. Во-первых, твое ученичество. Я так не умею. Ты наблюдал мое отношение к заинтересовавшим меня щенкам. И, как я поняла, оно тебя не устроило. Меня, в сложившихся обстоятельствах, не устроит тоже. А по-другому я могу только наравне.
Вин понимающе кивнул, отворачиваясь, но руки моей не отпустил. Несмотря на то, что погода вовсе не располагала к посиделкам на крыльце дома, мне было тепло и уютно. И отнимать ладонь совершенно не хотелось.