Моя обязанность — узнать, кто она и что ей здесь нужно. Разум был полон подозрений. Возможно, её появление не случайно. Возможно, она — лишь инструмент, отправленный сюда его врагами. Чтобы получить ответы, я решил обратиться к Оберону - провидцу нашей стаи.
Впереди коридора нашего жилища показался Каин. Увидев меня, он остановился, и я заметил лёгкое смятение на его лице. Он прикоснулся к стене, как будто обдумывая что-то, а затем мягко спросил:
— Девирос… Этот запах. Это человеческий запах, не так ли?
Я не сразу ответил, лишь сдержанно кивнул и собрался пройти мимо него, но Каин не стал преграждать дорогу, как я ожидал. Он просто посмотрел на меня, и в его взгляде читалось скорее понимание, чем осуждение.
— Девирос, — спокойно продолжил он, почти сочувственно. — Что она здесь делает? Ты ведь всегда избегал их. Что изменилось?
Его мягкость почему-то только усилила во мне раздражение. Казалось, весь мир против меня, а брат ещё и подливает масла в огонь своим спокойствием.
— Послушай, — ответил я с явным холодом в голосе, — её появление здесь не твоё дело. Я собираюсь разобраться, кто она и что ей нужно. Просто будь готов к любому повороту.
Каин медленно кивнул, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Хорошо, — сказал он так же мягко. — Но если ты решил оставить её здесь, может, стоит хотя бы позаботиться о ней?
Я стиснул зубы, едва сдерживая раздражение. Каин всегда был тем, кто пытался видеть во всех что-то хорошее, вечно предлагал помощь, даже когда она казалась лишней.
— Принеси ей еду и одежду, — коротко бросил я, стараясь не смотреть на него. — Но не вздумай подходить слишком близко. Ты понял меня?
Каин кивнул, и я уже развернулся, чтобы уйти, когда услышал его тихий голос:
— Она ведь тоже живое существо, Девирос. Может, стоит дать ей шанс показать, кто она на самом деле. Тем более это просто девушка, которая явно напугана.
Я ничего не ответил. Лишь ускорил шаг и продолжил путь к Оберону, надеясь, что он разъяснит мне, почему я так теряю контроль рядом с ней и что она забыла в наших землях.
Я добрался до убежища Оберона, почти укрытого в корнях старых деревьев, словно забытое самим временем. Ветхое жилище едва ли напоминало обитель мудреца — мох покрывал камни, а в узкие окна едва проникал свет, но всё здесь дышало силой и тайной. Сам Оберон, древний оборотень, казался частью этого места, как будто его седые волосы, спутавшиеся, как старые корни, сливались с каждым камнем и веткой вокруг. Он был одним из самых старых в нашей стае, старше всех, кого я знал, и единственным, кому доверяли знания о тёмных и древних искусствах.
Я знал, что именно он сможет дать мне ответы. В конце концов, он уже однажды спас меня, когда я был ещё почти ребёнком.
В тот день, когда мою семью убили и разрушили мою жизнь, я бежал, не разбирая дороги, почти вслепую, пока не добрался до границ стаи.
Весь в крови, напуганный и ослеплённый горем, я стоял перед старейшинами, не зная, что делать дальше. И тогда ко мне подошёл Оберон.
Он отвёл меня в своё жилище, дал отвар, горький и тягучий, от которого в голове поплыло, словно унося куда-то далеко мои чувства. Я едва держался на ногах, когда он наклонился и положил свою тёплую руку мне на голову.
— Твоя боль — нечто большее, чем просто утрата, Девирос, — произнёс он тогда, с каким-то странным пониманием. — Я сниму её тяжесть, но прими, что с этим придёт нечто другое.
Сначала мне казалось, что это была тишина. Будто он забрал часть моего страха, моего отчаяния. Я ощутил пустоту. Но потом… потом что-то вспыхнуло внутри — ненависть. Чистая, холодная, как нож. Эта ненависть вытеснила страх, она стала чем-то неизменным.
С тех пор, каждый раз вспоминая семью, я ощущал лишь острое, непоколебимое презрение ко всем, кто осмелился назвать себя человеком.
Когда я вошел в ветхое убежище Оберона, тот уже ждал меня, сидя за старым деревянным столом.
Оберон протянул руку к полке, где стояли бутылки с травами и зельями, от которых в комнате стоял густой, чуть горьковатый аромат. Он налил мне знакомый отвар, который я уже не раз приходил сюда пить. Этот напиток, как он утверждал, успокаивал мысли и снимал напряжение, что бурлило во мне всё это время. Горечь трав наполнила рот, и я закрыл глаза, позволяя мягкому, но стойкому вкусу прокатиться по горлу. Постепенно ощущение тревоги немного ослабло.
— Я рад, что ты снова пришёл, Девирос, — сказал Оберон, наблюдая, как я допиваю отвар. — Что случилось на этот раз? Похоже, что-то беспокоит тебя сильнее обычного.
Я поставил пустую кружку на стол и взглянул на него.
— Чужачка, человек… — начал я, но, поймав его взгляд, понял, что он уже знал, о ком я говорю. — Она не отсюда, говорит из другого мира. И я не понимаю, почему, но не могу просто избавиться от неё.
На лице Оберона отразилось любопытство, и он слегка наклонился ко мне.
— Из другого мира? — повторил он, словно ему нужно было время, чтобы осознать это. — Людей давно не видели в наших краях.
— Не знаю, — признался я. — Она сама едва понимает, как здесь оказалась. Но я чувствую, что её появление — это не случайность. Между нами есть некая связь, и она странным образом привязывает меня к ней. Это сбивает меня с толку.
Оберон нахмурился, и на его лице появилось выражение глубокой задумчивости.
— Расскажи мне о связи, которую ты чувствуешь, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Это может быть важно. Такие вещи никогда не случаются просто так.
Я сделал глубокий вдох, вспоминая это странное ощущение, которое появлялось, стоило мне оказаться рядом с ней.
— Я не могу это объяснить, — начал я. — Просто тянет к ней, даже когда я не хочу этого. Она вызывает во мне мысли, которых я раньше не знал. Я чувствую себя ответственным за неё, будто должен защищать. Мой зверь неспокоен, мне кажется это больше его желание, несмотря на то, что это всего лишь человек.
Оберон долго молчал, всматриваясь в меня, а затем произнёс задумчиво:
— Это может быть ключом к её тайне. Иногда связь — это не просто чувство, а сила, направленная на нас свыше. Есть только один способ точно понять, кто она и что между вами, Девирос.
— И какой? — спросил я, хотя уже подозревал, что он скажет.
Оберон кивнул, словно подтверждая мою мысль.
— Позволь мне посмотреть на неё, — предложил он, его голос был мягок, но тверд. — Иногда один взгляд раскрывает больше, чем сотни слов. Если я увижу её, я, возможно, смогу понять, откуда она и почему оказалась здесь.
Я взглянул на него, чувствуя, как внутри меня поднимается странное, почти беспокойное ожидание. Он всегда помогал мне найти ответы, когда казалось, что их нет, и, возможно, сейчас он сможет объяснить то, что не поддавалось моему пониманию.