С первой же порцией пищи на меня нахлынули эмоции. Я не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то подобное, и это ощущение было одновременно странным и успокаивающим. Я жадно ела, забывая о страхах и тревогах, пока не почувствовала, что наелась.
Теперь не плохо было бы переодеться. Я развернула свёрток и увидела простое платье тёмного цвета, немного грубоватое на ощупь, но, как оказалось, с меховой отделкой по вороту и манжетам. Этот мех был не ярким и не блестящим, а скорее плотным и пушистым, тёплым и уютным, хотя и слегка потрёпанным.
Платье выглядело так, будто его носили не раз и не два, но всё равно оно казалось аккуратным, словно с ним обращались бережно. Видимо, тут не привыкли к новенькой одежде, как у нас — эти вещи выглядели так, будто должны прослужить долгие годы.
Снизу, под платьем, я заметила странную обувь — будто сочетание сапог и тапочек, сделанных из кожи и грубой ткани. Они выглядели массивными и крепкими, но слегка угловатыми, явно не предназначенными для лёгкой прогулки. Такие ботинки, наверное, лучше всего подойдут для длительных путешествий или работы на холоде. Мне стало не по себе — судя по всему, в этом мире к комфорту относятся иначе.
Главное, одежда была чистая и мне, откровенно говоря, было бы не плохо искупаться. За последние несколько дней мне не приходилось как следует привести себя в порядок.
Я усмехнулась про себя, вспомнив, как легко это было в моём мире — просто забраться в тёплую ванну, наполнить её пеной и лежать, забыв обо всём. Но здесь, судя по всему, никто мне не предложит такой роскоши. Интересно, хотя бы умыться можно?
Время текло странно, и я никак не могла понять, сколько прошло — час или два? Здесь всё казалось другим: воздух, звуки, даже свет казался приглушённым, как в дремучем лесу.
Я присела на краешек кровати, пытаясь унять беспокойство, и прислушивалась к тихим звукам за дверью. Как вдруг она резко распахнулась, и на пороге появился Девирос.
Он вошёл, скользнул по мне взглядом, и в его глазах промелькнуло едва заметное удовлетворение.
— Похоже, наша одежда тебе идёт, — сказал он, будто подводя итог.
Я не успела даже удивиться, как он резко подошёл ко мне, крепко взял за запястье и, не объясняя ничего, потянул к выходу.
— Эй! Куда ты меня ведёшь? — я попыталась остановиться, но Девирос не снизил шаг. Его молчание пугало ещё больше, и я дёрнулась, пытаясь вырвать руку. — Отпусти! Я хочу знать, что происходит!
Но он лишь крепче сжал пальцы, словно и не заметил моего сопротивления.
Его хватка была настолько крепкой, что вырываться было бесполезно.
Мы шли по коридору, и я совсем потерялась в направлениях, — за поворотом сменялся поворот, где-то вдали тускло горели факелы, разбрасывая колеблющиеся тени.
В груди росло напряжение, в голове вихрем носились вопросы.
Куда он меня ведёт и что вообще происходит? А что, если он ведёт меня куда-то, чтобы убить?
Эта мысль пронзила меня так резко, что на секунду потемнело в глазах, не зная, как реагировать, я стала сильнее сопротивляться.
Наконец мы остановились перед массивными дверьми, которые Девирос распахнул, почти толкнув меня внутрь. В просторном каменном зале, залитом странным полумраком, меня уже ждал кто-то ещё. Я замерла, увидев стоявшего в центре старика.
Девирос, не сказав ни слова, грубо подтолкнул меня к стоявшему в центре зала стулу. Я почувствовала, как его рука на мгновение задержалась на моём плече, но не с мягкостью, а с почти холодной властностью, заставляющей непроизвольно вздрогнуть. Ощущение, будто он старается удерживать меня на месте одной только силой своей воли, было пугающим.