— Она нуждается в защите, как и все мы, — спокойно произнёс Каин, переводя взгляд с одного воина на другого. — Проявим мудрость и не будем препятствовать решению нашего вожака.
Я бросил ему короткий благодарный взгляд, хотя признаться в этом не собирался. Слова Каина смягчили напряжение в зале, и я почувствовал, как сдержанный гул голосов утихает. Но тут вперёд снова выступил Лован. Его глаза сверкнули с намёком, который я уловил сразу, и его слова заставили меня напрячься.
— Она, может, и мне по душе, — сказал он с дерзкой усмешкой. — Я не прочь взять её под свою защиту, раз уж она остаётся среди нас.
Я почувствовал, как ярость захлестнула меня. Грудь напряглась, а горло сдавил рык, который не сумел сдержать. Я готов был шагнуть к нему, разорвать эту дерзкую улыбку на его лице. Слишком далеко он зашёл, слишком близко подобрался к тому, что мне самому трудно было контролировать.
Но даже сквозь слепую ярость я осознавал: показывать свои чувства к ней перед всеми — неразумно. Если стая увидит во мне слабость, они начнут задавать вопросы. И Лован почувствует власть, которой ему не стоило обладать. Я не мог позволить себе открыться.
В этот момент я ощутил на своём плече руку Каина. Его спокойное, но твёрдое прикосновение вернуло меня к реальности. Я выдохнул, подавляя ярость, хотя взгляд мой всё ещё прожигал Овелона насквозь.
— Моё решение неизменно, — отчеканил я, контролируя голос. — Кто будет выступать против, будет иметь дело со мной.
Эти слова прозвучали в гробовой тишине зала, и напряжение начало спадать. Я вновь обвёл собравшихся холодным взглядом, пока все не опустили головы, признавая мой авторитет. Дело было сделано.
Наконец, чтобы вернуться к привычному ходу обсуждения, я задал вопрос о границе, обстановке на наших землях.
Один из членов стаи, опытный разведчик, шагнул вперёд и поклонился.
— Могры были замечены в одной из пещер. Если они приблизятся, могут представлять угрозу. Лучше разобраться с ними, пока они не подошли слишком близко.
Я кивнул, осмысливая его слова. Могры были опасными противниками, стоило держать их под контролем.
— Каин, собери воинов, — приказал я, посмотрев на брата. — Выдвигаемся завтра вечером. Будьте готовы и не оставьте им шанса подойти ближе.
Когда собрание подошло к концу, и стая начала расходиться, я заметил Оберона в толпе. Он стоял в стороне, как всегда спокойный и сосредоточенный. Я жестом указал ему задержаться, и он, легко кивнув, остался на месте, наблюдая за остальными, пока зал не опустел.
Когда всё стихло, я подошёл ближе и остановился рядом, на мгновение собираясь с мыслями.
— Её способности продолжают проявляться, — тихо сказал я. — Она видит чужие воспоминания. В том числе и мои. Контролировать этот дар она не умеет.
Оберон сдержанно кивнул, его взгляд был устремлён в пустоту, как будто он уже продумывал, что делать.
— Я понимаю, — ответил он спокойно. — Это дар, который редко поддаётся воле носителя. Появляется, когда ему вздумается, и увидеть можно многое… даже то, что не должно быть увидено. Полностью контролировать его вряд ли удастся, но я попробую научить её хотя бы управлять этими проявлениями. Завтра пусть приходит ко мне, будем работать над этим.
Я кивнул, признавая его готовность помочь, и повернулся к Каину, который молча ждал рядом.
— Каин, завтра утром отведи её к Оберону, — сказал я коротко, зная, что он выполнит это без лишних слов.
Когда зал наконец опустел, я остался один, но мыслям всё равно не давало покоя одно — Элина. Я пытался сосредоточиться на важном, напоминал себе, что есть долг, есть стая, которую надо вести, что мне нужно держать себя в руках. Но что-то внутри, зверь, которого я обычно подавлял, настойчиво требовал её близости, звал к ней, жаждал просто почувствовать её рядом. В такие моменты казалось, что я теряю контроль над собой.
Нет, это надо было прекратить. Сейчас же.
Чтобы утихомирить себя, я направился к Алме. Она всегда была рядом, когда мне нужна была хоть какая-то передышка и разрядка. С Алмой всё было проще, и я знал, что, несмотря на её злость, она примет меня, всегда принимала, вожаку ведь не отказывают.
Дойдя до её жилища, я стукнул и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Алма, конечно, не запиралась. Она была внутри, и её глаза сразу блеснули в полумраке комнаты. Слышался её тихий, слегка напряжённый голос:
— Я знала, что ты придёшь.
Она медленно подошла ближе, пристально смотря на меня. Я видел, как её взгляд стал испытующим, холодным.
— Всё думаешь о своей чужачке, да? — прозвучало почти как обвинение.
Эти слова задели меня, и я ощутил, как внутри что-то напряглось. Сдерживая себя, я молча ждал, что она скажет дальше, но Алма лишь усмехнулась и потянула за шнурок на своём платье. Материя спала с её плеч, открывая обнажённое тело, освещённое тёплым светом свечей. Она знала, как действовать на меня, знала все мои слабости.
— От неё нужно избавиться, — бросила она, подходя ближе. — Эта девчонка только мешает тебе, нам. Она не из наших и никогда не станет одной из нас. Ты сам это понимаешь.