Я кивнула, всё ещё пытаясь понять, зачем он привёл меня сюда. Мы сели на каменистую почву, оставив между собой расстояние. Он отвернулся к краю, словно избегая смотреть на меня. Я поджала колени к груди, обхватив их руками. Тишина между нами была странной. Не гнетущей, но всё же тяжёлой.
Я смотрела на Девироса из-под ресниц. Его лицо было сосредоточенным, взгляд устремлён вдаль, но я знала, что он думает о чём-то важном. Что-то изменилось в нём за эти дни, и я не могла понять, что именно.
— Девирос, — наконец нарушила я тишину, — мне правда непонятно твоё поведение. Ты относился ко мне иначе, а теперь... — я помедлила, подбирая слова. — С чего вдруг такая перемена? И зачем мы сюда пришли?
Он не ответил сразу, продолжая смотреть вдаль. Его профиль был неподвижным, словно высеченным из камня. Но в его молчании было что-то большее, чем нежелание говорить. Казалось, он выбирал, стоит ли вообще открываться.
Наконец он вздохнул и заговорил, его голос был низким и глухим:
— Когда я был волчонком, мои родители погибли. Люди убили их у меня на глазах.
Эти слова были словно удар. Я сидела неподвижно, слушая его.
— Это была охота, — продолжил он, не глядя на меня. — Они знали, где мы были, и устроили засаду. Они убили их быстро, а потом ушли, оставив меня. Не думали, что я выживу.
Его руки были сжаты в кулаки, но он говорил ровно, будто рассказывая о чём-то далёком, почти нереальном.
— После этого я ненавидел людей. Всех. Их лица... — он замолчал на мгновение, подбирая слова. — Их лица преследовали меня. Их запах, их голоса.
Я чувствовала, как моё сердце сжимается, но не осмеливалась перебить его.
— И долгое время это меняло всё. Всё, кем я был. Я учился ненавидеть, учился выживать. До встречи с тобой... я всегда видел в людях только угрозу.
Его слова повисли в воздухе, но потом он повернулся ко мне, впервые посмотрев прямо в глаза.
— Но с тобой… всё иначе. Я не могу тебя ненавидеть.
Я замерла, его слова эхом отдавались во мне.
— Это место, — он кивнул в сторону обрыва, — было моим укрытием. Здесь я приходил, чтобы забыться. Чтобы попытаться заглушить всё то, что терзало меня.
Я посмотрела на вид перед нами, но уже видела его по-другому. Всё здесь говорило о попытках найти покой, о боли, которую он скрывал всё это время.
— Мне очень жаль, — тихо сказала я.
Девирос повернул голову, его взгляд был холодным, но не враждебным. Он смотрел так, будто уже слышал эту фразу тысячи раз и она больше ничего не значила.
— Не надо, — отрезал он. — Это лишнее.
Его ответ словно ударил меня. Я отвела взгляд, чувствуя, как между нами снова поднимается стена. Но молчать я больше не могла. Слишком многое копилось внутри, слишком многое оставалось непонятным.
— Тогда скажи, — я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Почему ты всё-таки относишься ко мне иначе? Почему я для тебя… другая?
Он долго молчал, смотрел вдаль, словно не собирался отвечать. Но потом я услышала его низкий, тихий голос:
— Зверь.
Я непонимающе нахмурилась.
— Что?
— Это он так чувствует, — продолжил он. — Я ничего не могу с этим поделать.
Эти слова, сказанные так просто, так бесстрастно, пронзили меня до глубины души. Зверь. Только зверь. Не он сам, не его сердце, а инстинкт, который он не мог контролировать. Я думала, что его перемены, его шаги навстречу, хоть что-то значат. Что за ними есть что-то настоящее. А оказалось, я была лишь объектом инстинкта.
Моё сердце сжалось, и я почувствовала, как гнев и разочарование начинают захлёстывать меня.
— Понятно, — сказала я резко, поднимаясь на ноги.
Девирос поднял на меня глаза, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но замолчал.
— Я хочу вернуться, — добавила я холодно.
Он медленно поднялся, но ничего не сказал, лишь повернулся в сторону леса. Его молчание только усиливало тяжесть в моей душе. Мы двинулись обратно к стае, каждый погружённый в свои мысли.
Я шла за ним, чувствуя, как внутри растёт горечь. Почему меня это так задело? Почему мне было так важно, чтобы он… чтобы это было искренне?
Когда мы вернулись, я направилась в свою комнату, избегая его взгляда. Тяжесть на душе не отпускала. Казалось, что этот разговор, этот момент могли быть началом чего-то важного. Но вместо этого он оставил меня с пустотой, которая, как я понимала, будет преследовать меня ещё долго.