— Знаешь, — сказал он неожиданно, кидая небольшой камешек в воду, — я узнал, что вы с Девиросом связаны.
Я споткнулась на ровном месте, уставившись на него.
— Как? — выдавила я.
— Да, это очевидно. — Он пожал плечами, как будто говорил о чём-то совершенно обыденном. — Парная связь — это подарок с небес, Элина. Такое случается не с каждым. Это не просто совпадение.
Я фыркнула, резко остановившись и сложив руки на груди.
— Да уж, подарок, — я закатила глаза. — Не могла бы судьба сделать чуть более подходящий выбор? Девирос? Этот ледяной комок? Такой себе кандидат.
Каин рассмеялся — громко и искренне, так, что я невольно улыбнулась.
— Ну, — сказал он, улыбаясь, — может, ты ещё не видишь того, что должна. Он не такой уж плохой. У него есть свои принципы, свои... особенности.
— Особенности? — переспросила я, прищурившись. — Это ты так называешь его бесконечный холод и острые, как ножи, слова?
Каин вновь рассмеялся, но потом вдруг стал серьёзным.
— Знаешь, я тоже мечтаю о таком. Найти свою пару. Это ведь больше, чем любовь, Элина. Это та половинка, которая подходит тебе идеально. Она закрывает все твои трещины, и ты закрываешь её.
На секунду в его глазах промелькнуло что-то далёкое, почти болезненное. Я никогда не видела Каина таким задумчивым.
— Каин, — мягко начала я, но он только покачал головой и улыбнулся.
— Когда-нибудь, — сказал он, возвращаясь к своей привычной лёгкости, — это случится и со мной.
В один из дней, когда мы вернулись с прогулки, я услышала их разговор. Девирос встретил Каина у дома. Его голос, как всегда, был низким и резким.
— Ты слишком много времени проводишь с ней! Это должно прекратиться.
— Что? — Каин явно был удивлён. — Она просто...
— Неважно, что она. Ты забудешь об этих прогулках.
Я замерла за углом, чувствуя, как кровь стучит в висках. Каин попытался возразить, но Девирос уже отвернулся, закончив разговор.
С тех пор Каин больше не звал меня гулять. Он, конечно, пытался извиниться, говорил, что занят или что есть дела поважнее, но я знала причину.
Девирос как будто наслаждался тем, чтобы раз за разом лишать меня того, что приносило хоть каплю радости.
Я не могла никак понять, он же сам сказал, что хочет перемирия?
Чем больше я думала об этом, тем сильнее терялась. Девирос мог быть обжигающе резким, а мог смотреть на меня так, будто в мире ничего не существовало, кроме меня. Но теперь от этого ничего не осталось. Я пыталась понять, что именно поменялось?
Может, всё дело в Алме? Или в той парной связи, о которой говорят? А может, проблема была во мне?
Каждый раз, когда я вспоминала, как он упрекнул Каина за прогулки со мной, меня охватывала смесь злости и обиды. Если я тебе настолько не важна, то почему ты всё ещё пытаешься контролировать меня?
Девирос
Я сам сказал ей, что хочу сделать шаг навстречу. Сказал, глядя прямо в её глаза, чтобы она поняла: это не пустые слова. Тогда я был уверен в своём решении, но всё изменилось. Человеческие эмоции, которые я давно научился прятать, вдруг взяли верх. Мы ведь тоже люди, наполовину. Хоть вторая наша часть и принадлежит зверю, мы чувствуем боль, страх, ненависть. И эти чувства раздирают меня.
Я не принадлежу к тому виду, который отнял у меня родню. И всё же, когда смотрю на Элину, её лицо напоминает мне о том, что я потерял. Это как незаживающая рана. Она ничего не сделала, но её кровь, её запах – всё это заставляет меня сжигать самого себя изнутри. Я хочу её, но и ненавижу своё желание. Это борьба. В ней нет победителя. Только я, зажатый между двумя половинами себя.
Зверь во мне не терпит сомнений. Он тянется к ней каждую секунду, рычит, требуя, чтобы я оставил гордость и страх. Чтобы я закрепил связь, ощутил её рядом, сделал её своей. Это так просто, так естественно для него. Но я?
Я не уверен, чего хочу.
А если её близость сделает меня слабым? Слабость вожак позволить себе не может. И всё же... когда она рядом, даже эта борьба кажется бессмысленной.
Но мне было не до того, чтобы разбираться. Я должен был найти тех, кто напал, кто убил моих воинов. Эти поиски стали смыслом каждого моего дня. Тело устало, разум затуманился, но я знал, что если остановлюсь, боль от утраты накроет меня. А её присутствие рядом только усиливало эту боль. Её вид напоминал мне обо всём потерянном, о слабостях, которые нельзя позволять. Но, проклятье, это было невозможно — не смотреть на неё. Не слышать её. Не думать.
Я решил быть холодным. Безразличным. Таким, каким я всегда был.
Когда я увидел её с Каином, невыносимое чувство сжало грудь, едва не задушив. Ревность, непрошеная и неконтролируемая, вспыхнула с яростью охотничьего огня. Это не Каин был виноват. Я знал, что тот просто делал, что считал правильным. Но картина их двоих, смеющихся вместе, казалась оскорблением. Она не должна быть рядом с кем-то другим.
Ревность раздирала меня на части, а осознание собственной слабости делало всё только хуже.