Запрет, наложенный на Каина, был не только приказом вожака, но и слабой попыткой защитить себя. "Держись подальше," — звучало это не только для других, но и для меня.
Я звал Алму. Её присутствие успокаивало меня, приглушало голод зверя. Я знал, что она надеялась на большее, но для меня это было лишь способом удержаться. Лишь способом не поддаться желанию, которое разрывало меня на части. Элина даже не подозревала, насколько близко я был к тому, чтобы нарушить всё.
Однажды я всё-таки заглянул к ней. Она спала, её дыхание было спокойным, ровным. Тишина комнаты, её запах, полутьма — всё это тянуло меня ближе. Её сорочка слегка сползла с плеча, обнажая кожу, а одеяло было сброшено в сторону. Я видел всё. Слишком многое. Хотел снять... нет! Разорвать эту ночнушку, увидеть её грудь, прикоснуться к её сладким губам и...
— Аргх, это невозможно, - застонал я тихо.
Если я сделаю это, если позволю себе хотя бы один шаг, я не смогу остановиться. Зверь выйдет на волю, и тогда я не смогу себя сдерживать.
Я стоял так несколько секунд, которые тянулись вечностью, а затем вышел, оставив её в покое.
Глава 14. Новый враг
Девирос
След, который я искал так долго, наконец нашёлся. Это была почти случайность: клок меха, зацепившийся за корягу на краю леса. Но даже эта мелочь значила больше, чем всё, что я обнаружил за последние месяцы. След оборотней вел на юг, к далёким границам, где наши земли соприкасались с бесплодными пустошами. Место, куда даже самые отчаянные не рисковали заходить.
Если это ловушка, я не смогу защитить всех. Да и если нас заметят, то последствия будут ужасными. Решение пришло само собой. Пойду один. Границы встретили меня угрюмой тишиной. Тёмные, словно выжженные деревья стояли как исполины, их голые ветви цеплялись за серое небо. Воздух был густым и тяжёлым, а запах — влажным, горьковатым. Я шёл долго, стараясь держаться скрытно, и наконец увидел. Стаи. Их было больше, чем я мог себе представить. Десятки, если не сотни оборотней сновали между шаткими хижинами и огнями.
Это было целое поселение. Они переговаривались, строили, готовились. Я заметил оружие, горы припасов, тренировочные площадки. Они готовились к чему-то большему. Вопрос бил в голову, как молот: зачем? Почему они напали на нас в тот раз?
Если их цель — война, зачем тогда были эти одиночные нападения? Я не мог найти ответы, но одно стало ясно: их слишком много, чтобы вступать в открытый бой. Я задержался ровно настолько, чтобы не привлечь внимание, и выбрался обратно так же незаметно, как пришёл.
Когда я вернулся в поселение, ночь уже опустилась на лес. Всё вокруг погрузилось в тревожную тишину, но в свете костров я заметил фигуру, ждавшую меня у входа. Оберон. Он стоял прямо, опершись на свой посох, и его взгляд был тяжёлым.
— Ты вернулся, — тихо сказал он, когда я подошёл ближе. — Рассказывай.
Я коротко выдохнул, собираясь с мыслями, и поведал ему всё, что видел. Оборотни. Поселение. Их количество.
— Это плохо, — наконец сказал он, глядя на меня. — Очень плохо.
— Если они нападут, мы не сможем удержать оборону.
— Именно, — кивнул он. — Наш лагерь слишком уязвим. Мы не готовы к сражению с такой силой.
— Что тогда? — спросил я, чувствуя, как тяжесть ответственности всё сильнее давит на плечи. Оберон обдумал ответ несколько мгновений, а затем повернулся ко мне.