Кронпринц поднял руку, призывая к тишине, и когда она настала, заговорил:
— Лорд Лэнгрин! Хоть я испытываю как вам симпатию, однако я здесь нахожусь в качестве гостя и не вправе вмешиваться в решение судей.
— Свод правил был составлен членом императорской семьи. Кто если не вы вправе его толковать и решать? — спросил я.
Кронпринц грустно улыбнулся.
— Правила писались кровью и в течение долгих веков. Кто я такой, чтобы их оспаривать? И, к сожалению, хоть действительно имеет место бюрократическая ошибка, хотя лично я бы это назвал вашей личной безалаберностью по отношению к своим же людям, однако нарушение есть…
Перед глазами у меня все поплыло, звуки стали приглушенными. Слова кронпринца стали для меня ударом, после которого далеко не всякий может оправиться.
Точнее я понял, что сейчас произошло и кто за всем стоит.
Это не Шито устроил мне подлость. Это кронпринц меня просто и банально «слил». Не знаю, почему, но в поединке он поставил на дядю, а не на меня. Именно его он видит графом Тирра.
Почему он на это пошел, почему согласился, зная, что духовенство и дядя плотно сотрудничают — я не понимал. Это противоречило логике, но это произошло.
— … объявляется победителем поединка и новым графом Тирра! — меж тем закончил свою речь Шито и сторонники дяди взорвались радостными криками.
— Что касается вас, лорд Лэнгрин, — меж тем продолжил Шито с довольной улыбкой, — за нарушения кодекса поединка чести, за использование грязных внешников в поединке чести призываю лорда Тирра наказать вас! Лишить всех регалий и званий, титулов и наделов. За связь с внешниками, за использование запрещенных устройств внешников, нарушающих постулаты империи касательно допустимой в использовании техники, за оскорбление церкви империи приговорить к изгнанию!
Глава 6
Отбытие
Все это было похоже на страшный сон. Сначала предательство дяди, затем этот удар в спину. Я теперь изгнанник.
Но этого просто не может быть!
Я с силой ударил в стену кулаком.
Черт подери! Я не проиграл бой, я не сплоховал, не подставился и не сглупил. Меня поймали на чертовой бюрократической ошибке, за которую я, к слову, толком даже ответственности не несу. Просто проклятые бумажки где-то застряли, не дошли до моего же чиновника, который пресмыкался передо мной, которому я ежемесячно платил жалование…
Проклятый Шито! Он явно копал так глубоко, как только мог. Уверен, что если бы у меня была другая слабость — он бы ее нашел. Но ее не было! Никуда более ударить меня было нельзя, и он прицепился к такой мелочи…
Дворяне всегда нарушали правила документооборота, традиции, нормы, этику, да все что угодно, но никого не выгоняли.
Мой так называемый проступок нельзя было наказывать столь жестко. Это несправедливо. И в конце концов, почему за меня не заступился покровитель? Почему кронпринц позволил так просто меня «слить»?
И тут до меня дошло.
Кронпринц не заступился, потому что был в курсе обвинения. Он знал, что будет, и он не собирался меня защищать. Уж кто меня слил — так это кронпринц. Видно дядя нашел к нему подход, смог как-то убедить, что будет служить ему, и… вот результат.
Я не устраивал церковь, кронпринц во мне сомневался (а быть может, еще сыграла свою роль и та ситуация у «ворот», ведь он винил меня в смерти графа Баргонта, хотят тот сам вляпался), и потому меня просто убрали. Причем тупо и примитивно. У меня отобрали титул, звание, мое наследство, мою родину в конце концов.
Я стиснул зубы и сжал кулаки. У меня был всего день на сборы, и затем месяц на то, чтобы покинуть империю.
Как бы там ни было, а следовало признать — я проиграл. Я опростоволосился и позволил врагам взять верх. Я не смог просчитать все варианты и как ни крути, а случившееся — в том числе и моя ошибка. Нечего пенять на злой рок, на случайность и так далее. У меня было время подготовиться, все перепроверить, но я забыл, не смог, не захотел… Уже не так важно, почему я упустил этот момент. Главное, что противник смог найти мою ахиллесову пяту и ударить по ней в полную силу, так, что я теперь даже не мог ответить…
Я не заметил, когда мать проскользнула в мои покои. Она двигалась как тень, как привидение, тихо и незаметно. Просто в какой-то момент я увидел ее сидящую в кресле.
На ней не было лица. Печать скорби застыла на нем.
— Лэнги…
— Не нужно, — остановил я ее, — и так все знаю. Всех подвел, опростоволосился…
— Ты не мог предугадать все. Тем более когда против тебя, как оказалось, был и сам кронпринц…