Ну, их можно было понять. Кто-то действительно ее поддерживал и принятое ею решение может и не пришлось им по вкусу, но они его приняли. Другие же, скорее всего, те, кто голосовал в обмен на какие-то обещания и уступки, те, кто заключал с моей матерью «союз», вовсю негодовал. Ну еще бы — отдав их голоса мне, она фактически нарушила все договоренности, так как выполнить свои обязательства не могла. А заставить меня делать то, что обещала мать, было нереально. Со мной ведь никто ни о чем не договаривался. И сделать что-то я мог только потому, что об этом попросила бы мать. А мог и не сделать…
Вот лорды и возмущались. Графиня их попросту ки-ну-ла.
И меня это очень забавляло. Похоже, проведенная мной еще в роли наместника чистка их совершенно ничему не научила… Что ж, придется преподать им еще один урок…
Меж тем барон Леоней пытался навести порядок, и лишь когда ему это удалось, он принялся вещать о том, что результаты голосования являются нечестными, и нужно будет провести…
Я поднялся со своего места и обвел лордов суровым взглядом.
Понемногу гомон успокоился, все взгляды были прикованы ко мне.
— Признаете вы голосование или нет — это ваши проблемы, — я решил больше не церемониться и объяснить все, как есть, — я скажу вам сейчас три важных вещи. Первая — у графа Тирра было два сына. Один погиб, второй стоит сейчас перед вами. Я по праву рождения претендую на графский титул и уничтожу любого, кто станет у меня на пути. Графа не выбирают, не избирают и не снимают с должности. На троне в любом случае будет Тирр и никто иной. Это на случай, если вы забыли. И второе: любой несогласный, любой, кто считает, что у него больше прав на трон, может бросить мне вызов. Есть желающие?
Я обвел тяжелым взглядом притихших лордов. Связываться со мной никто не хотел.
— Я по праву крови бросаю тебе вызов!
Этот голос заставил меня вздрогнуть.
Что? Не может быть!
Я повернул голову и уставился на барона Крада, своего дядю.
— Как единоутробный брат покойного графа Тирра заявляю права на его трон.
— Дядя… — выдохнул я, но натолкнувшись на холодный, колючий взгляд родича, замолчал.
— Я принимаю вызов, — наконец ответил я.
— Что вы выбираете, лорд Лэнгрин, — произнес дядя, — выбор оружия или места поединка?
— Выбираю оружие, — ответил я, — будем сражаться мех-кулаками.
Можно было бы выбрать поединок на шапрах, но… я не был уверен, что мне хватит сил убить дядю. Человека, который всегда меня поддерживал, всегда находил нужные слова в трудную минуту, и человека, который мне казался ближе и роднее отца. Победить его в поединке я мог, но убить… а ведь другого выбора он мне не оставлял. Другое дело сражение мех-кулаками. Там убить противника было не обязательным условием — вывести из строя всех мехов противника уже являлось достаточным условием для того, чтобы одержать победу.
— Отлично, — кивнул он, — тогда через три дня, на арене. Хотя… увеличим срок до двух недель. Уверен, на такой бой захотят посмотреть многие. Дадим им такую возможность.
И он улыбнулся той хищной, зловещей улыбкой, которую я видел всякий раз, когда дядя, придумав, как отомстить или попросту уничтожить своего противника, начинал воплощать свой план, а затем глядел на заключительную его часть, наслаждаясь триумфом. Никогда не думал, что окажусь в числе его недругов… До сих пор в это не верю!
Уже прошло два дня с момента, как мой же собственный дядя бросил мне вызов, а я все еще не мог отойти от шока.
Хотя нет, все же я понемногу приходил в себя. Тем более, что Рок Аран, принявшийся копать на дядю компромат, рыть носом землю, кое-что раздобыл.
Во-первых, дядя, как оказалось, давно сотрудничал с внешниками. Также работал с церковью или на церковь. Хотя… он был слишком хитрым и изворотливым, чтобы быть обычным исполнителем. Так что его сотрудничество со святошами можно было назвать с некоторой натяжкой партнерством.
И что еще более поразительно — Рок Аран, хоть и не нашел прямых подтверждений этому, был уверен, что в тот момент, когда мы прибыли для подавления бунта религиозных фанатиков во главе с Джейденом, неожиданное и спасительное появление дяди, который помог мне расправиться с флотом противника, вовсе не было чудом. Изначально он прибыл с совершенно другой целью — уничтожить меня и моих людей.
Почему он резко изменил свои планы, почему кинул своего «партнера» — церковь, было непонятно. Но Рок Аран настаивал на своей версии, что мой дядя переметнулся в последний момент. И более того — так как это не имело для него никаких последствий, он что-то смог предложить церкви такое, что его не стали наказывать за вероломство.