Тем временем Курд смог одержать победу над флотом империи. Пусть и с огромными потерями, пусть и победа была Пирровой, однако он сделал то, что от него требовалось — подкрепления от кронпринца разбиты и теперь мой дядя может рассчитывать только на собственные силы.
В том, что империя не пришлет помощь, я был уверен. Второй флот повстанцев уже начал атаковать центральный сектор империи.
Голоканалы выли о вероломстве повстанцев, нарушивших мирное соглашение. Но… какое к черту может быть соглашение с теми, кто собирается продать нас всех тварям из глубин космоса? Кто ради собственного положения готов сделать свой народ рабами деусов?
Да и, как ни крути, историю пишут победители, так что звучащее сегодня «вероломство повстанцев» превратится в «тактический и вынужденный ход борцов за свободу». Разумеется, если мы победим.
Фатал разбил флот Тирра. Более того — почти треть его сдалась в плен и затем перешла на нашу сторону. Конечно, рисковать я не собирался, опасаясь, что кто-то из них может устроить диверсию. Но нам не хватало людей, кораблей, так что работа нашлась и для них. Не на передовой, а в тылу. Там, где они не смогли бы нам навредить, окажись «засланными».
Теперь же мой флот был на орбите Тирра. Вел бой с кораблями графства, пытался уничтожить станцию, защищающую подходы к планете.
Потери были просто огромными, но что я мог сделать? Дипломатических путей для достижения нужного результата не было. А если бы и были, то на их реализацию потребовались годы. А их у нас нет…
— Потерян Крейсер «Архан»! — заявил один из операторов пространства. — Выжившие просят о помощи.
Я, сидящий в кресле позади Фатала, тяжело вздохнул.
Адмирал, стоящий в центре мостика, заведя руки за спину повернулся, бросил на меня неодобрительный взгляд.
— Подвиг экипажа не будет забыт, — заявил он, — но сейчас мы не можем им помочь.
Я, наученный горьким опытом (когда полез умничать и был осажен адмиралом), молчал.
— Но господин, — начал было оператор.
— Враг ждет, что мы отправим корабль им на помощь, — заявил адмирал, — уничтожат и его. У выживших есть несколько часов. Мы должны обезопасить подходы к «Архану» и только затем организуем спасательную операцию. Курс 17, направление на станцию. Приготовить орудия к бою!
Подобных тяжелых решений по пути к Тирру мы приняли немало. Но какой у нас был выбор? Мы уже почти у цели. Оступимся, пойдем на поводу у эмоций, и все те, кто погиб, окажутся напрасными жертвами на пути к так и не достигнутой цели.
А потому сжать зубы и держаться!
Я молчал. Адмирал повернулся ко мне, одобрительно кивнул, а затем принялся раздавать команды.
Наш линкор готовился атаковать станцию, прикрывающую Тирр…
Орбита была нашей. После того, как Фатал сделал свое дело, наступила моя очередь — мехи десантировались на планету и я вместе с ними.
Но теперь, наученный горьким опытом, я не пытался лезть в первые ряды. Я оставался позади своих подразделений, тщательно отслеживая ситуацию, перебрасывая резервные силы туда, куда требовалось.
Операция по штурму и взятию графского дворца шла по плану. Хоть у дяди и хватало сил на защиту, однако уже было понятно — без помощи империи он не сможет долго держаться. Рано или поздно, а мы продавим оборону, и это факт.
Бой шел три дня. За это время никто из воителей, участвующих в сражении, толком не спал. Я сам держался лишь на стимуляторах. Но и противнику приходилось несладко. Шесть часов назад пришло донесение, что граф бросил в бой свою личную гвардию, а это означало только одно — он проиграл. Гвардия — это последняя попытка переломить ход сражения, отчаянная мера, которая, увы для дяди и к счастью для меня, не дала результата — буквально пару минут назад я получил донесение, что оставшиеся гвардейцы капитулировали.
А это значило конец для осажденных.
Мои мех-бригады уже зашли на территорию дворца, вели бой со стражей. Но… это уже была агония. Тирр пал. Дядя проиграл…
Я шел по знакомым с детства дорожкам парка. Мой мех оказался далеко позади.
Прикрывали меня четверо панцирников, готовые порвать любого, кто встанет на моем пути. Но желающих не находилось. И это неудивительно.
Накануне нашего появления над планетой в столице начались волнения. Я видел по голоэкранам сообщения о разъяренной толпе, штурмующей полицейский участок, закидывающей бутылками с зажигательной смесью спецотряды безопасности графства.
Удержать толпу было невозможно, хотя дядя изо всех сил и пытался.
Но в каждом репортаже, в каждом эпизоде я видел знак на стенах, рисунок в руках протестующих — самодельный, от руки нарисованный флаг в руках простых людей, идущих на баррикады.